Сияна, в призрачном подвенечном платье из белого шелка, прижалась ладонями к стеклу, но при этом смотрела она куда-то сквозь меня. Девушка настойчиво постукивала по окну, ее мольбы заглушал ледяной осадок, покрывающий ее побелевшие черты.
В панике я начала искать способы помочь ей, мой взгляд заметался в надежде на выход. В то время как ее стук стал замедляться, а мимика замерзать на глазах…
В углу лестницы мое внимание привлекла маленькая статуэтка ангела. Я подхватила ее и со всей силы метнула в окно, разбивая разделявшую нас преграду.
Порыв морозного воздуха ворвался внутрь помещения, и я, перепрыгнув сквозь разбитое стекло, вылетела на улицу.
В суматохе я оглядела территорию двора в поисках Сияны, но та словно испарилась.
Тут мои глаза уловили проблеск лазурного свечения на окраине лесного массива, и меня потянуло вперед с необъяснимой неотложностью.
Я стремглав помчалась навстречу бесплотному сиянию, не обращая внимания на кровавые следы, которые оставляла за собой.
Вьюга бушевала, я пробиралась сквозь толщу снеговых потоков, сердце трепыхалось в груди, как загнанная птица. Ветер завывал вокруг, ледяными зубцами покусывая кожу.
Посреди белого хаоса я вдруг натолкнулась на фигуру, облаченную в черную, ниспадающую рясу.
Подняв голову, я встретилась с напряженным взглядом Казимира. Волосы угольного черного оттенка развевались вокруг его лица на ветру, в руке поблескивало серебряное крестообразное знамя, а под мышкой была зажата книга.
На краю заросшего рябиной подлеска я разглядела маленькую часовню, из которой он, должно быть, и вышел.
Стоило мне попытаться отступить от него, как мужчина перехватил меня за локоть. Из моей груди вырвалось гортанное рычание, а ноготки превратились в острые когти.
Я уже занесла руку, чтобы оцарапать его, но тот ловко схватил меня за другую руку и крутанул вокруг себя. Я с шипением рванулась на волю, вурдалак внутри меня требовал высвобождения, чтобы выплеснуть свою ярость на этого притворщика, прикрывавшегося своей мнимой верой.
Но Казимир был расчетлив и тверд: он охватил меня руками, сковывая все мои порывы.
В тусклом свете угрожающе блеснули четки, намотанные на его запястье: он приставил серебряный крест к моему затылку.
Я изо всех сил пыталась вырваться из его захвата, но он быстро обвил четки вокруг моей шеи, подавляя волю.
— Во имя Господа, повелеваю тебе оставить ее. Оставь душу ее в покое, как и положено ей по праву рождения, подобно всякой живой душе, вышедшей из света. — послышался его ровный шепот близ моего уха.
Я содрогнулась, чувствуя, как по телу прокатывается неведомый теплый импульс, ослабляющий мою силу.
Прижавшись спиной к каменной груди Казимира, я ослабила хватку, обмякнув.
Он крепко стиснул мою руку и повлек за собой по направлению к возвышающемуся над снежным маревом особняку.
Величественные дубовые двери со скрипом затворились за нами, окутывая полумраком, как только мы переступили порог холла.
— Оставайся в усадьбе, пока Агний не изготовит противоядие, — прозвучал в пустом вестибюле голос Казимира. — Если убежишь сейчас, лишишься рассудка.
Тяжесть четок с серебряным крестиком, что до сих пор болтался у меня на шее, не давала покоя. Проведя по нему кончиками пальцев, я вздохнула и сжала его в напряжении. Пронизывающий взгляд Казимира задержался на крестике, а затем скользнул вниз к моей вздымающейся груди. Его темно-синие глаза помрачнели, аки грозовые тучи.
— Можешь оставить его себе. А можешь снять, — слова его прозвучали с оттенком неприязни, что не на шутку обескуражило меня.
Ничего более не сказав, он покинул зал.
Я же попыталась сдвинуться с места. Ступни не уберегло тогда от острых осколков у окна, и я захромала, ища опоры у стены.
Казимир вдруг остановился: его застывшая спина выдавала выдержку сдержанного человека.
Помедлив, он развернулся ко мне с раздражением в глазах.
Стремительным движением волколак с легкостью подхватил меня на руки и понес вверх по парадной лестнице в направлении моих покоев.
Меня окутал дурманящий аромат ладана и багульника, от сочетания коих закружилась голова. Я вдохнула поглубже и склонилась ближе к его шее, чтобы впитать побольше запахов. Благоухание исходило от его волос. Захотелось представить, как бы он выглядел с более длинными прядями…
Опустив меня возле дверей моих покоев, мужчина задержался на мне тяжелым взглядом, а затем исчез в коридоре.
Я так и осталась стоять, обводя пальцами контуры серебряного креста, хранившегося вблизи моего сердца.