Сияна любила его. Несказанно любила. Почему-то я это точно знала.
Оказавшись в спальне, я, прихрамывая, направляюсь в ванную. Зажигаю белые свечи и взбираюсь на тумбу, собираясь отмыть ноги от кровавых ссадин. Под теплой водой раны вновь начинают кровоточить.
— Сними эту штуку с шеи, и все заживет, — внезапно повелел женский голос.
От испуга я соскочила вниз, сердце заколотилось в бешеном ритме.
В высоком зеркале ванной застыло мое отражение, вот только это была не я. Ее глаза хищно блестели, губы были изогнуты в лукавой улыбке. Я словно смотрела на извращенную версию себя, темного и порочного двойника.
— Взгляни на меня, золотце. Я — это ты. А ты — это я, — прошептало мое отражение, накручивая на коготь прядь моих волос. — Если снимешь эту чудную вещицу, — девушка указала на мою грудь, где висел крест, почему-то не отражавшийся в зеркале, — то я смогу залечить наше тело.
Я в недоумении замотала головой.
— Нет… Не наше. Мое, — только и смогла выговорить я, отворачиваясь от зеркала, чтобы обработать царапины на ступнях.
Голос моего отражения стал более низким, угрожающим.
— …Сначала из-за тебя мучился Кирилл, теперь Ратиша едва держится на ногах после наказания, которое он понес из-за… тебя. Кто же следующий? — дразняще протянула она. — Неужели не права я? В глубине души ты прекрасно осознаешь, что погубишь их. Они все будут обречены на страдания по твоей воле.
Я старалась заглушить ее слова, концентрируясь на своей задаче. Но мне это не удалось.
— Нет!!! — в отчаянии выкрикнула я, в порыве негодования плеснув на зеркало водой. Мое отражение лишь расхохоталось — леденящий душу звук разнесся по ванной.
— Отдай мне свою душу, и никто больше не пострадает. И о нашем бренном теле я тоже хорошенько позабочусь, — проворковало отражение с недобрым придыханием.
Я встретилась с ее бездушными глазами в зеркале, зажав крестик в кулачок со смесью решимости.
— Нет, — шепнули мои губы.
Бросив последний взгляд на злорадное отражение, я отвернулась и поспешила прочь.
Спешу в северное крыло особняка, поднимаясь на четвертый этаж. Воздух тяжелеет от предвкушения, когда я приближаюсь к его комнатам. Сердце учащенно забилось, в голове проносится миллион мыслей.
Не успеваю постучать, как дверь со скрипом приоткрывается, являя взору тускло освещенную гостиную.
Внутри таинственно плещутся тени, создаваемые мерцанием лампадки с красной каемочкой, стоящей на столе.
С настороженностью вхожу внутрь, обшаривая глазами каждый угол в поисках его. Но в комнате никого нет. Тишина и покой царят здесь.
Мой взгляд падает на книгу в раскрытом виде, лежащую на столике, ту самую, что держал в руке Казимир. Любопытство берет верх, и я в нерешительности приближаюсь к ней.
Перелистывая черные страницы, понимаю, что это молитвенник с жуткими рисунками исхудавших больных и какими-то неизвестными знаками, выведенными на их телах. Что же это может быть?..
Вдруг что-то выскальзывает между страниц и опускается на пол.
Поднимаю его, и у меня перехватывает дыхание. Это рисунок. Тот самый рисунок, который нарисовал Кирилл с моего тела, тот самый, что я принесла в свою комнату и он исчез на следующий день. Но только… На нем были нанесены новые детали. Мое лицо было замазано чем-то красным. На животе, руках и ногах были какие-то непонятные символы.
Прежде чем я успеваю осмыслить подтекст находки, чья-то рука сжимает мое запястье.
По инстинкту мои ногти вытягиваются в острия, готовые к защите.
Резким движением выдергиваю руку, попутно задевая шелковый шарф с шеи Казимира.
Шарф падает на пол, и я испуганно вздыхаю, замечая характерные отметины от жестокого удушения на шее мужчины.
От потрясения и беспокойства произношу слова, едва переходящие в шепот: — О, боги… Кто сделал это с тобой?
Казимир, повернувшись ко мне спиной, неспешно заматывает шарф обратно, его поведение необычайно спокойно.
— Тот, кого я презираю больше всего на свете, — отвечает он с затаенной горечью. — И я готов на все, лишь бы он сгинул.
Моран? Он говорит о Моране? Кусочки головоломки начинают складываться в единое целое.
— Почему пришла сюда? Снова.
Я прикусываю губу. Действительно, зачем? Мне сделалось страшно, и первое, что пришло в голову, — бежать к единственному человеку, который способен сдержать вурдалака внутри меня. Кто сможет помолиться за мою душу, чтобы она освободилась от мрака. К нему.
— Мне нужна помощь. Она появилась передо мной, Казимир. Нечисть разговаривала со мной. Она намерена полностью завладеть моим телом… Но для этого, насколько я поняла, ей нужно мое согласие на то, чтобы завладеть моей душой.