Хочу обернуться, но моя собеседница обнимает мое лицо ладошками.
— К сожалению, мы должны сейчас разлучиться. Но я была счастлива показать тебе свой Мир. Видишь, в нем нет тьмы. Лишь покой. — она медленно склоняется ко мне, ее прохладные губы приникают к моим. — Я буду дожидаться твоего окончательного решения, Шура.
Облаченная в меня девушка улыбается, гладя меня по волосам. А затем вдруг резко дергает меня за волосы назад.
Мои глаза закатываются, и все вокруг погружается в темноту.
Кто-то бережно гладит меня по щекам. Кто-то с надеждой целует мой лоб. Кто-то сжимает мои остывшие руки, горячо обдувая их. Кто-то со слезами на глазах зовет мое имя. Кто-то…
— Моя дорогая, прекрасная Сирин… Пожалуйста, проснись. Проснись ради меня, прошу!
Этот кто-то — Ратиша.
Чувствую, как он приподнимает мою голову, обтирая лицо чем-то мягким. Я вдыхаю аромат трав и чего-то еще… Крови?
Приоткрываю тяжелые веки, вдыхая столь необходимую порцию воздуха. Надо мной нависает беспокойное лицо Рати, тлеющий огонек подсвечника выделяет его ребячьи черты. Стоило нашим глазам встретиться, как облегчение разлилось по его щекам в изобилии слез и кривоватой улыбки.
— Жива… Слава Богам. Жива, — тихо забормотал он. — Что эта тварь с тобой сотворила…
Я наблюдала, как он тянется за чем-то, чтобы обтереть мне лоб. В воздухе повеяло чем-то знакомым — дурманом, шалфеем, тысячелистником, лабазником и кровью. Этот состав навевал воспоминания о стародавних ритуалах с применением крови, которым обучала меня баба Озара. Моя бабушка… Как давно я слышала твой скрипучий говор?
— Рати, почему я слышу запах крови?
Смятение помутило голову, и я отметила, как Рати избегает моего взгляда, а его полные губы сжались в тонкую линию. На запястье он зажимал небольшой порез — немое свидетельство того, на что он пошел, ради моего спасения.
— Я должен был пробудить тебя, пока не стало слишком поздно. Алатырь отнял у тебя слишком много сил… — вкрадчиво сообщает он, спуская рукав свитера, дабы спрятать свежий порез.
Я осматриваюсь — меня уже нет на столе. Рати перенес меня на пол. Дышать все еще было затруднительно, словно что-то слишком долго надавливало на грудь и оставило после себя тягостное ощущение.
Юноша помог мне сесть, его крепкие руки обхватили меня, пока я пыталась сориентироваться.
Обессиленная, я обнаружила, что вот-вот соскользну вниз, прямо к нему на колени. Так и вышло — и вновь его встревоженный лик завис надо мной.
— Ты ведь не ранена? — мягко осведомился Рати, убирая прядь волос с моего лица.
Я покачала головой, встретившись с его восхищенным взглядом, и на губах возникла легкая улыбка.
Юноша снова провел по моей щеке тканью, а затем очертил и контур моих губ.
— Я рада, что именно ты предотвратил мою смерть. — произношу я, сдержанно улыбаясь. — Ты прости меня за то, как я разговаривала с тобой, когда мы в последний раз виделись, я не хотела этого…
Под приглушенным светом одинокого канделябра его пальцы осторожно поглаживают пряди моих распущенных волос.
— Ты правильно со мной разговаривала. Я воспитывался баловнем и имел в распоряжении все, что только душе было угодно. Это многое во мне развратило. — признался Рати, расчесывая свой рубец на запястье.
Я прикоснулась к его руке, сжав ее в безмолвном обете принятия.
— Поцелуй меня, — мой голос прозвучал как тихая мольба. Его серо-голубые глаза, охваченные бушующими эмоциями, столкнулись с моими, в поисках истины, не поддающейся словесному описанию.
В уголках его губ дрогнула нерешительная улыбка, а щеки окрасил румянец оттенков зашедшего солнца.
— Сирин, — пролепетал он, отводя взгляд в сторону, — верно ли я тебя расслышал?.. Поцеловать?
Озорные искорки заплясали внутри меня, и я тихонько хихикнула.
— Разумеется, я подшучиваю над тобой забавы ради, — проворковала я, наслаждаясь игрой эмоций, что мелькали на его осунувшемся лице.
С нарочитой медлительностью я протянула руку вверх, мои пальцы скользнули по изгибу его шеи. Затем я привлекла Рати ближе к себе: расстояние между нами стало таять, как снег под палящим солнцем.
И прежде чем он успел опомниться, я с жаром приникла к его губам, как и желала, без малейших промедлений. Сильные, но в то же время бережные руки обвили мою талию, помогая приподняться. Я оказалась у него на коленях, наши тела вплотную прижались друг к другу — под шум завывающего ветра за окном возникла новая мелодия — вожделения и страсти.