И, вероятно, очень безумен, - подумал Мейсон, внезапно пожалев, что вызвался добровольцем. - Хорошо. Мне нужно зайти внутрь и выяснить, чем вызван этот запах.
Мейсон кивнул двум другим офицерам, и они ответили ему жестом. Джаскил положил "Большой Kрасный Kлюч" на землю и встал в дверном проеме напротив Льюиса.
Мейсон сделал шаг вперед и вошел в квартиру.
Это было все равно, что идти сквозь густой туман. Едкий запах был таким густым, таким вязким, что казалось, он прилип к обнаженной коже его предплечий. Глаза щипало, в горле першило, а в желудке поднималась волна спазма. Только четырнадцать лет в форме не позволили ему извергнуть утренние котлеты из "Макдональдса" на свои ботинки.
Это будет нехорошо.
В коридоре было пусто, обои и краска давно облупились. Темные пятна местами покрывали осыпающуюся штукатурку, но было слишком мрачно, чтобы понять, что это: кровь, фекалии или обычная грязь. Мейсон отстегнул дубинку и снял ее с пояса. С ее помощью он осмотрел кучу мусора на заплесневелом ковре: картонные коробки из-под еды и пластиковые бутылки из-под напитков. Фастфуд.
Они выследили подозреваемого по этому адресу, но он был явно заброшен. Если повезет, они все же смогут найти что-нибудь полезное для своего расследования. От этого зависят семьи жертв.
Убедившись, что его сослуживцы по-прежнему находятся у него за спиной, Мейсон двинулся по коридору.
Небольшая кухня занимала пространство справа, в ней отсутствовала дверная коробка. Он заглянул внутрь и сразу же поморщился от неприятного запаха. Жир и грязь покрывали старую плиту в углу, на полу валялось еще больше контейнеров с едой, но вонь была похожа на запах тухлого мяса. Дверцы шкафов висели на петлях, скрывая бог знает что внутри.
В комнате ощущалось движение, и по позвоночнику Мейсона пробежала дрожь, когда он представил себе личинок и жуков, извивающихся в тени. Как такой улей мог остаться незамеченным и безнаказанным?
Выйдя обратно в коридор, Мейсон присоединился к Джаскилу и Льюису, когда они вошли в душный холл. Сквозь тонкую щель в шторах пробивался солнечный свет, но большая часть комнаты была погружена в тень. Под окном в комнате стоял единственный двухместный диван с сильными пятнами. У стоящего перед ним деревянного журнального столика отсутствовала ножка. На деревянной тумбе у стены стоял телевизор, достаточно старый, чтобы показывать свадьбу Чарльза с Дианой.
Не совсем гнойная яма, какой была кухня, но все же непригодная для проживания.
- Что вызывает этот запах? - спросил Льюис, почти про себя.
Мейсон покачал головой:
- Я не знаю, но мы еще не нашли, - oн указал пальцем на дверь на другой стороне комнаты: - Спальни должны быть там. Джаскил? Приготовься выйти на радиосвязь, если что-то произойдет.
Джаскил озабоченно кивнул, внезапно став больше похожим на неуверенного подростка, чем на тридцатилетнего семьянина, которым он был. Мейсон был уверен, что его коллега только что приветствовал третьего ребенка.
Мейсон, пробираясь через комнату, ступал по разным предметам. На стене висел выключатель, но когда он нажал на него, ничего не произошло. Причина в том, что на потолочной люстре не было лампочки. Льюис достал фонарик и осветил им путь.
Другая дверь вела в другой коридор, из которого выходили еще три двери. Скорее всего, две спальни и ванная комната, но без проверки этого не узнать.
Что за дверью номер один? Уж точно не звездный приз.
Мейсон предупреждающе рявкнул:
- Это полиция. Если кто-либо находится внутри этой квартиры, немедленно сдавайтесь, иначе к вам могут быть применены силовые меры.
Трое полицейских напряглись, присматриваясь к каждой из закрытых дверей, как будто бешеная горилла могла внезапно выскочить и растерзать их. Но как только прошло несколько секунд без происшествий, их плечи опустились, и они издали коллективный вздох. Мейсон еще раз кивнул им в знак того, что он по-прежнему лидирует. Преимущества старшинства.
Вонь усиливалась, атмосфера становилась все более гнетущей. Джаскил и Льюис, казалось, готовы были потерять сознание или их стошнит - или и то, и другое. Мейсон их не винил. Жуткий страх, поселившийся в его желудке с тех пор, как они впервые распахнули входную дверь, теперь расцвел - прогорклый тюльпан, опыленный кошмарами. Смерть и страдания обитали в этой мрачной лондонской квартире в шести милях от Букингемского дворца. Страдания. Гниение. Разложение. Вопрос был в том, кому принадлежала эта вонь? Жертве? Или человеку, которого они пришли арестовать?