Мейсон кивнул в сторону первой двери в коридоре, затем протянул левую руку, чтобы взяться за дверную ручку. В правой он держал дубинку на вытянутой руке.
Он открыл дверь.
И обнаружил источник запаха.
У всех трех офицеров перехватило дыхание. Вонь не поддавалась описанию - как от пропитанного мочой мяса, и никакой опыт работы не мог помешать Мейсону сдержать желчь, которая жгла ему горло и искала выхода через рот.
- Господи, помоги нам, - пробормотал он, пока Льюис водил фонариком взад-вперед по спальне.
Шторы были закрыты, поэтому три висящих трупа появлялись и исчезали из виду время от времени, как трупы из поезда-призрака, их диковатые ухмылки сверкали в свете факела, когда он проходил над ними.
Мейсон чувствовал себя на плаву, не ощущая земли под ногами. Он убрал дубинку и заменил ее фонарем, нуждаясь в том, чтобы отвечать за то, что он видит. Его рука ужасно дрожала, но он держал свет более или менее ровно, осматривая каждую жертву по очереди. Убийца вырезал им глазные яблоки и отрезал губы. Сморщенные груди указывали на женский пол - излюбленную добычу подозреваемого, - но они были едва похожи на людей. У одного трупа конечности отсутствовали ниже колен. У другого была только одна рука. От третьего оставались только голова и туловище. Куча человеческих останков гнила в углу, сливаясь с нитяным ковром. По комнате вяло жужжали назойливые мухи.
- Вот оно! - сказал Джаскил, его голос был густым от слюны. - Это логово Коробкорезa. Мы нашли его. Черт. Я не могу... Я не могу дышать...
- Это не логово, - пробормотал Мейсон, не в силах отвести взгляд от ужасающего полотна человеческих страданий. - Это чертова скотобойня. Мы должны немедленно покинуть помещение.
Пора послать сюда судмедэкспертов, коронера и всех остальных, у кого хватит духу разобраться с этим дерьмом. Только не мне, - подумал Мейсон.
Никто не спорил. На самом деле Льюис и Джаскил уже вернулись в коридор.
Раздался звук удара. Он доносился из одной из других комнат.
Свободной рукой Мейсон выхватил дубинку и направил фонарик вперед. Слезы залили его щеки, вызванные адской вонью и полнейшим страданием, царившим в комнате позади него. Это было зловещее место.
- Что это было, черт возьми? - спросил Джаскил, как ребенок, готовый закричать. - Мы уходим или как?
Снова раздался удар, на этот раз сопровождаемый приглушенным мычанием.
- Черт, - сказал Мейсон, все его тело дрожало. - Вызывайте группу реагирования. У нас есть выживший.
Джаскил протянул дрожащую руку к рации на лацкане:
- Господи Иисусе, кажется, я собираюсь...
Мейсон шел вперед, голос его коллеги превратился в беспорядочные помехи в его сознании, когда страх и необходимость - и глубокий, тонущий ужас - затопили его мозг.
Снова послышалось приглушенное мычание. Он привел его в комнату, соседнюю с той, где лежали тела. Он распахнул дверь, отчаянно желая покончить с этим кошмаром - не только для себя, но и для всех, кто еще находился в этом убогом месте.
- Это полиция! - крикнул он. - Кому-то нужна...
Его слова оборвались. Он привалился боком к дверной раме, ноги отказали. В его голове пронесся шквал, визгливый голос кричал, чтобы он убирался оттуда. Но он застрял, находясь в кастрюле, наполненной все более горячей водой, кожа покрывалась волдырями дюйм за дюймом. Чем дольше он оставался в этой квартире...
В отличие от других комнат, эта была освещена торшером, установленным в углу. Она бросала желтый свет на молодую женщину, привязанную к деревянному стулу. Кто-то вскрыл ей глазные яблоки и ослепил ее. Обе губы отсутствовали, обнажая передние зубы. Она корчилась на стуле, явно осознавая присутствие Мейсона, но не могла говорить. Остатки языка болтались у нее во рту, истекая гноем и инфекцией. Две руки без пальцев хлопали по подлокотникам кресла.
Последний шедевр убийцы Коробкорезa.
Но он не доделан, - подумал Мейсон. - Она еще жива. Он никогда не оставляет их в живых.
- Все в порядке, - пробормотал он. - Меня зовут офицер Робби Мейсон, и я...
Позади него раздался громкий треск, когда одна из дверей в коридоре распахнулась и ударилась о стену. Мейсон услышал крик Льюиса, а затем горловое дыхание Джаскила.