- О-о-о, блин, точно! Лëтчики - первые воры на деревне; где начинается авиация..!
Лица у лëтчиков - цвета капустного листа. Знать, реально что-то спëрли. Но не признаются...
- Команди-ир джан!! Давай мы тебе пару... Сотен... Литров соляры, только сгрузи свой рундук нахер к херам паучьим!..
Ротный поступил подло: горючее взял, чемодан не сгрузил. Но, облегчившись на несколько сот кило, транспорт вякнул, икнул, чихнул, пукнул - но взлетел.
- Господи, пронеси!..- выдохнула рота в семьдесят один противогаз и двадцать девять лужëных глоток. М-да-а-а... Однако, на этом чудеса заканчиваться не собирались.
Таки, наконец, прилетели мы, куда нам было положено прилететь. Выгрузились, построились, посчитались, расположились. Благо, всë уже заранее готово - и стол, и дом, не надо извращаться с обустройством и исчезыванием своего. Разложились, распаковались...
- Яп-понский городовой!!! Лëтчики! Уроды!! Твари сумчатые!!!
Вопли венского леса - ясный пень, ротного. Который в полëте соизволил задремать, и... И? И - перепутал! Свой чемодан с чемоданом экипажа 'коровы'. У них, в отличие от нас, один рундук на троих, а пихают они в него ровно по столько же. Итог - ротный потерял свои пятьдесят наименований, зато приобрëл три комплекта новенькой лëтной формы, три пилотки, две разгрузки и драный командирский бушлат с намертво пришитым меховым воротником.
'А это был не мой - чемоданчик!.. А это был не мой - чемоданчик!! А это был не мой - а это был чужой - а это был чужой чемоданчик!!!'- слышится из расположения столичных горнострелков. С зубов ротного сыпется песок и алмазный абразив...
Что за песни!..
На сборах мы, пожалуй, фигнëй страдаем ещë больше, чем на службе... Объясняю: наши сборы - это, по факту, большие учения, где мы: знакомимся со всем новым, что 'родила' наша оборонка, смотрим на других, показываем себя, демонстрируем, предлагаем, делимся и просто мотаем на ус. Но то - лицевая сторона медали, 'для людей'. 'Для себя' - мы балдеем, кайфуем, тихо сходим с ума и просто морально разлагаемся всеми известными и недоступными способами.
Одним из способов такого 'обучаемся, играя' является взаимная охота... Объясняю! Когда мы сидим по своим гарнизонам, мы, фактически, света белого и настоящего противника не видим. Ну, пауки, ну, плесень, ну, сколопендры... У кого-то ещë и скорпионы... Посередь всего этого безобразия так легко забыть, что самый страшный враг - это враг двуногий, так похожий на тебя. Сборы наши - фактически, единственная возможность встретиться в более или менее реальном бою с себе подобными и как следует надавать этим подобным по шее. Так сказать, продемонстрировать собственное превосходство.
К сборам готовятся. Сборы ждут. С нетерпением и вожделением. В предвкушении соревнования, придумывают индейские народные хитрости, дебюты, гамбиты и эндшпили. Засылают разведчиков в стан вероятного противника. Не вылезают с полигонов и скачек, обживают классы тактико-специальной подготовки. Одним словом - изобретают рецепты победы.
Так как мы считаемся за батальон территориальной обороны, то наше основное направление деятельности - разведывательно-диверсионное. И задача основная наша - максимально напакостить вероятному противнику, дабы заставить его увязнуть на местности, аки в грязи. Противниками нам обычно ставят штурмовых горнострелков; они во многом похожи на нас - сделай ближнему своему западло суть наше жизненное кредо - но цели у них диаметрально противоположны; то есть - пришëл, увидел, победил, а враги пусть гадают, что же произошло и почему они вдруг оказались в плену и окружении. Доказывать друг другу, кто же из нас круче - смысла нет, мы сами по себе, они сами по себе, но многие их тактические решения мы используем у себя, и наоборот - ряд наших приëмов безбожно юзают они. Например - 'душение ужика'...
- Шон`риеф дер постен - сиблазен цапфенштрайх!... Эскан дрей таге костен - камрад ихком яглайх!..
О-о-о, нет, только не это! Только не 'Лили Марлен'! Нет, против самой песни я ничего не имею - она буквально на все случаи жизни. Я имею против еë исполнения горнострелками!
- Дат сагтен мир - ауф видер зейн!..
Падает с тумбочки дневальный - он одного со мной мнения. В палатках нашего взвода, словно в разбуженном улье, начинается нездровое шевеление...
- Рота в ружьë-о-о-о-о!!!- орëт второй (не наш!) взводный, материализуясь буквально через стенку палатки с дрыном в руках.- Боевая тревога нападение - бакланов!!!
... Ну, понеслась! Весь взвод, орлы, бросивши дела и похватав подручное дреколье (кто с автоматом, кто с альпенштоком, у кого и вообще - табуретка и сапожная щëтка), летит бить 'бакланов', пока те своими немузыкальными голосами окончательно не свернули нам уши в рулет...
Тра-та-та-та-та-та-та-та-тах!!!!
Что и следовало ожидать. Подгруппа 'бакланов', исполнив провокацию, тупо выманила наших 'орлов' на свою огневую подгруппу, а те, не будь лопухи, ещë и электродетонаторов втихаря понатыкали. Шум, гам, Содом, Ад и Израиль.
- Ах вы..!- выдыхает Шурочка наш, Лишенец, пинком выгоняя АГСника из палатки.- Вы-ы-ышка! Ко-оржик!!
Этих двоих - взводных гранатомëтчиков - два раза звать не надо. Пол-минуты не прошло, как на головы 'бакланов' посыпались наши призы и подарки за победу в музыкальном конкурсе. К Вышнякову с Березиным подключаются пулемëтчики и наше отделение. Свистят заряды, горят шнурами трассирующие... Так, мой черëд!
Кабум!!
Посылаю гранату 'в ту сторону', чисто для очистки совести - на этой дистанции моя шайтан-труба почти бесполезна... Неожиданно в кустах слышится непонятная возня, и нашего ротного за ноги утягивает какой-то ниндзя.
- Курвамать - убью щуку!!- орëт мой второй номер, хватая планшетку гранатомëтчика (баллистический вычислитель, прицельная таблица, топопривязчик) и, раскрутив еë в два с половиной оборота, запуская в кусты в направлении появления 'скотского мудака паука сумчатого'. Не успеваю схватить его за руку, чтобы отменить пуск снаряда...
- Ой, мля!..- выдыхает мой второй номер, присев и закрыв лицо руками. И в голосину:
- Товарищ майор, простите, я ненарочно!!
- Уы-ы-ы, пошëл на-акуй чудовищ-ще!!- взвивается из кустов второй взводный, потрясая кинутым в него гранатомëтным планшетом и держась за ушибленную голову.- Ма-му-ва-шу, арестовали!..
Тихонько протягиваю себе под нос: 'Ми-ит ми-и-ир, Лили Марли-ин!..',- безвозмездно офигевая от сюра происходящего. Осторожно осеняю себя крëстным знамением...
Граф Цепеллин
Сидим со вторым номером в 'секрете', сторожим подходы к стойбищу. Сборы, день ннадцатый. Делать нехер, жрать охота, втихаря жуëм палку колбасы, курим бамбук и пялимся в небо.
- О, смотри-ка!..- тычет напарник пальцем в проплывающую над нашей головой неведомую хрень, похожую на надутое 'изделие номер два'.- Как думаешь?
- Бля-яха!..- протягиваю с набитым ртом, вперившись на хрень через прицел автомата. Действительно, бляха - по ходу, горнострелки по нашу душу аэростат разведывательный запустили. Вот же ж твари!..
Ничего, херня - 'чего' будет потом. Или от начальника разведки - за то, что пролюбили в небе шпиëна - или наши извечные стратегические друзья нам люлей наваляют. Спустятся по какой-нибудь стенке, как мухи, шомпол в ухо и привет, выходи строиться... Беру поправку на высоту и движение, нажимаю на спуск. 'Т-тах!'- сухо кашлянул автомат, выплюнув короткую очередь. Мутная херня бодро сдувается и камнем падает из-под облаков.
Мой второй номер - тут же, автомат в зубы и подкирпиченным сайгаком туда, где упала сбитая хреновина... Так, а что это там за кусты шевелятся?!