Движение возобновилось.
Высокобашенная ЗвеРра осталась на том берегу.
Впереди были лачуги кислых мышей. Дорога резала их скопление пополам. По рядам таборитов побежал нехороший шепоток: дескать, вот они, гнусные сволочи, рукой достать. И ногой. А можно огонька на солому подкинуть…
Но зубры деловито выстроились вдоль дороги, по обеим сторонам, с копьями наготове. За их спинами застыли угрюмые, подслеповатые домики с огромными крышами. Казалось, что даже от соломы, их покрывающей, тянет кислым мышиным духом.
Больше всего Марк боялся, что у кислых мышей тоже сыщется какой-нибудь героический последователь того орла, что сиганул в реку. И который спровоцирует драку в надежде присоединиться к павшему собрату. И зубры не смогут противостоять двум рвущимся друг другу толпам.
Поэтому он прибавил ходу, стараясь как можно быстрее провести горожан мимо лачуг отверженных. (Хотя ему было страшно интересно, в каком же окне горел огонь несколько ночей подряд.)
А Диса в очередной раз подтвердила старую поговорку о коварстве лис: её стараниями в умы таборитов просочилась новая заманчивая идея: сейчас некогда, но вот на обратном пути… О-о-о, какой погром можно сделать на обратном пути… Разметать по соломинке…
И как ни странно, идея завладела умами: она же обещала, что табориты вернутся, обязательно вернутся домой, на тот берег ЗвеРры-реки. Да ещё и отомстят, всенепременно отомстят и покарают. И проучат. И размажут. И выбьют дух вон. Тошнотворный дух. Справедливости ради.
ЗвеРри и звеРрики прошли мимо лачуг.
Из грязных окошек на них с ненавистью и страхом смотрели остроносые, бледные мордочки. Кислые мыши тоже хотели проучить и покарать. И показать этим благополучным, и перегрызть им шеи, как тем, в Оленьем Дворе, которые не пускали к святыне. Отомстить, страшно отомстить за все время унижений. Во имя справедливости.
Ветер дерзко облизывал отточенные наконечники зубровых копий. Ему было можно, его крови никто не видел, и Безумия она не вызывала.
Зубры пропустили таборитов и, попарно снимая оцепление, покинули селение.
Замыкал движение, последним шёл по дороге от моста к лесу мимо лачуг кислых мышей глава зубров в алом плаще. Копьё в его руке казалось дротиком.
Ему хотели бросить в широкую спину камень, запулить со всей силы в развевающийся алый плащ. Побоялись.
Когда ветер зализал на дороге следы горожан, ушедших к Кругу Безумия, из лачуг выскользнула пара разведчиков и, осторожничая, направилась за таборитами.
За ними невозмутимо и очень внимательно наблюдали с моста молодые волки: троица пришла из города, не обнаружив в Могильниках Лунного волка, когда туда принесли павших этой ночью в борьбе за власть.
Волки, не торопясь, двинулись вслед за кислыми мышами.
Доведя горожан до опушки леса, Марк снова остановился.
Во-первых, он просто устал и запыхался. Ноги заплетались от быстрой ходьбы.
Во-вторых, надо было подумать, куда идти. Продолжать шагать по старой дороге, или срезать, пойти к Кругу Безумия более коротким путём? День давно перевалил за вторую половину…
— Подождем главу зубров, — объяснил Марк подошедшим к нему первыми Птеке и росомахе.
— Есть хочешь? — спросил Птека. — Ребята там пару вёдер каши несут… На всякий случай.
— Не откажусь, — признался Марк, прислоняясь спиной к сосне.
Под прикрытием леса было хорошо: на равнине, которую они миновали, ветер свистел по-прежнему, а здесь было тихо.
Табориты с благодарностью восприняли привал. Сбившись в группы — звеРри к звеРрям, звеРрики к звеРрикам, они, усевшись прямо в снег, отдыхали и подкреплялись, кто что прихватил.
Птека сбегал к своим родичам, принёс полведра каши и связку ложек.
Проголодавшиеся домочадцы Марка умяли кашу в один присест.
Подошёл глава зубров. Утвердился на сосновом пригорке рядом с Марком. От каши отказался.
Марк объявил военный совет под сосной открытым.
— Надо подумать, как идти, — сказал он. — Дорога делает петлю, мы ощутимо потеряем время, если пойдём по ней. В прошлый раз, преследуя крысок, мы срезали путь, пошли тропой вдоль реки. Как двинемся сейчас? Скоро стемнеет.
— Я за тропу, — сказал Птека.
— Я тоже, — поддержала его чернобурка.
— А я за дорогу, — пробасил глава зубров. — Мы в лесу. Рядом с Поясом Безумия. Здесь нападают рыси: ведь погибла только одна. Дорога шире, деревья по обочинам. А над тропой они нависают. При таком скоплении народа на тропе мы неминуемо растянемся длинной цепью. За звеРрей я особо не волнуюсь, но звеРрики в столкновении с Охваченными Безумием — обречены. А приставить к каждому по копейщику я не могу.
— Но по дороге мы до ночи промаршируем, — мурлыкнула Диса. — А ночью что тропа, что дорога будут одинаково опасны… Луна-то растёт.
— А это уже без разницы, — неожиданно поддержал главу зубров архивариус. — В ЗвеРре все важные дела вершатся по ночам, так что торопиться нам, увы, некуда. Я за дорогу.
— А почему это ваши нобили к нам не подходят? — нахмурившись, спросил глава зубров у старого лиса. — Прямо как неродные.
Архивариус улыбнулся.
— Они смущены, растеряны и, что тут таить, испуганы. Предпочитают наблюдать из конца процессии. Там же, как видите, и жабки, и соболя, и лоси. Считается, что раз мы рядом с шестым человеком, то все лисы, вроде бы, и при деле.
— Очень удобно, — фыркнул, раздув ноздри, зубр. — А можно вас попросить передать вашим застенчивым родичам, что в лесу лисы и соболя должны чувствовать себя куда уверенней, чем зубры. Не возьмут ли они на себя обязанность следить за окрестностями во время движения, чтобы вовремя заметить опасность.
— Я спрошу, — спокойно кивнул архивариус. — Думаю, что возьмут.
— Лучше я, — вмешалась Диса, вскочила, — и понеслась к расцвеченному рыжим и чёрно-серебристым мехом пригорку, пока никто не остановил.
Илса с Нисой переглянулись и звонко рассмеялись.
Глава зубров недоуменно нахмурился.
— Сегодня Дисин день, — объяснила Илса главе зубров, заметив его недоумение. — Сегодня она вертит лисицами, как хочет — и будте уверены, заставит сейчас всех родственников включиться в охрану колонны и дружно бегать по лесу, оставляя на кустах клочки роскошных мехов. Это её маленькая месть за друга.
— За того безумца, которого я убил в Оленьем Дворе? — спросил бесстрастно Лунный волк.
Он держался в стороне, малозаметный на снегу. Странное дело, но совещающиеся про него почти забыли. Даже панически его боящийся росомаха.
Вопрос Лунного волка прозвучал резко и неожиданно. Лисички уставились на спрашивающего, словно в первый раз заметили.
— Гиса обязательно было убивать? — нахмурилась Ниса. — Он же и так…
— Мало объявить себя ЗвеРрем ЗвеРрей — надо отстоять это имя. Я убил бы каждого, кто не смог убить меня, — холодно сказал Лунный волк. — Как вашего лиса. Чтобы остался сильнейший.
— Даже странно, как Марк выжил при таких раскладах, — фыркнула Илса, искоса поглядывая на Лунного волка.
— А Марк тут причём? — удивился Лунный волк, гордо поднимая голову. — Он беспомощней слепого щенка. Любой звеРрик даст ему фору.
— Я с вами не согласна, — упрямо наклонила голову Илса.
— ЗвеРрь ЗвеРрей — не его имя, — припечатал Лунный волк.
— Не очень-то и хотелось, — буркнул Марк. — Зато я летку-енку танцевать умею. И художественно свистеть.
— Кто ты, Марк? — повернулся к нему Лунный волк.
— Не скажу, — Марк вспомнил, как Буратино дразнился, делая "нос" из растопыренных ладоней, и помахал точно также Лунному волку.
Волк удивился кривляниям шестого человека, но величественно промолчал.
Илса с Нисой дружно фыркнули.
Глава зубров признался:
— Сказать честно, я как-то и забыл, что с нами истребитель звеРрюг. Не привык, что Лунный волк бодрствует днём.
— Если лисы будут наблюдать за окрестностями, я только обрадуюсь, — заметил Лунный волк. — Правда, не думаю, что звеРрюги подойдут к нам. Меня они, всё-таки, боятся.