ЗвеРрюга кивнул. Сел, зевая.
— А теперь скажи, зачем ты сюда ночью пришла?
— Ниса вышивает, как помешанная. А мне тоскливо. Ну пошли, раз решил. Илса, ты с нами?
— Ага, прогуляюсь. Давно мечтала посмотреть на подвалы Хранителей.
— Было бы на что смотреть… — скривилась Диса.
По дороге к логову безумного лиса Марк заметил, что мёрзнет меньше, чем в предыдущие ночи. Это настораживало. Хотелось верить, что причиной тому — приятный вечер у камина и полный желудок, а не схватка с росомахой и полное озверение, как её логический итог.
ЗвеРрюга семенил рядом с Марком, в зверином облике. Как верная овчарка, разве что косолапая и приземистая, больше похожая на недоразвитого медведя.
Илса шла с той же стороны, что и росомаха. Она о чём-то крепко задумалась и тихонько улыбалась своим думам. Диса держалась на расстоянии. И делала вид, что всё идёт именно так, как она хотела.
Марк её не разубеждал: раз появился шанс добраться до бумаг из библиотеки, надо было воспользоваться им незамедлительно, пока чернобурая красавица в нужном настроении. Ведь попасть в берлогу мёртвого Гиса без её помощи было практически невозможно.
Диса оказалась истинной лисицей: вход, через который они проникли в подземелье, находился совсем не там, где ожидали.
Немного не доходя до заброшенного дворца хранителей, Диса резко свернула к берегу, спустилась склоном почти до воды и протиснулась в полуразрушенный туннель с арочным сводом. Хрупкая Илса легко проскользнула вслед за ней, а вот Марку пришлось попотеть, боком пробираясь в узкую щель между засыпавшими вход обломками. Ему показалось, что это заброшенный канализационный сток, по которому в своё время отходы из подвала поступали прямиком в реку, но озвучивать свои догадки он не стал.
Запалив прихваченную со стола Илсы лампу, Марк, мысленно поблагодарив себя, любимого, за предусмотрительность, и двинулся вслед за чернобуркой, наказав полярной лисичке держаться в арьергарде и при малейшей опасности давать деру. Не из трусости, а с благой целью: добраться до зубров, чтобы они приняли участие в спасении Последней Надежды и прославили тем самым себя в веках.
Диса скривилась, услышав его слова, но промолчала.
Защищённая пузатым колпачком из мозаичного стекла, лампа давала ровный свет, позволяя разглядеть и выбоины на полу, и облицованные крупными блоками стены и своды потолка.
— Здесь можно говорить, — бросила насмешливо Диса, когда они отошли от входа. — Ласки квартируют в другом месте. Они не любили Гиса и старались обходить его стороной.
— А почему, собственно говоря, не любили? — поинтересовался Марк, огибая очередную выбоину.
— Он съел пару штук, пока меня не было…
— А-а-а…, э-э-э… Они же маленькие? — не сразу и нашёлся что сказать Марк.
— Он их поймал и съел не зверюшками, а людьми. Они не успели обернуться, — в зверином облике Гис бы их просто не поймал, слишком юркие.
— Даже так?
— Скоро будем проходить место, где он их кости закопал, — пообещала Диса.
— Предвосхищая твое предложение раскопать их и посмотреть, сразу говорю: спасибо, в следующий раз. Сейчас некогда, — решительно заявил Марк.
Тихонько рассмеялась за его спиной полярная лисичка, а потом грустно сказала:
— Странно, я помню Гиса совсем другим… Все девчонки в него были влюблены, в его ум и обаяние. И во внешность тоже, чего скрывать. Бедный Гис…
— Бедная я! — неожиданно злобно выкрикнула Диса и резко остановилась. Обернулась. — Только я его не бросила, а вы, все вы — предали его! Все, кто бессовестно вешался на него, нормального!
— Он сам себе предал в первую очередь! — отчеканила Илса, нахмурясь. — Большего врага себе, чем он сам — у Гиса не было! А ты — только ты — могла его остановить — и не остановила.
Марк чувствовал себя дурак дураком, стоя в заброшенной канализации с масляной лампой в руке и облезлым росомахой у ноги, вклинившись между двумя разъярёнными красавицами, готовыми сцепиться в любой момент.
— Девочки, девочки! — воззвал он, энергичной размахивая лампой. — Можно, вы подерётесь чуть позже? На свежем воздухе? Стоять, я сказал! Спущу Мухтара, то есть звеРрюгу! Всё, дружно закрыли рты и двинулись дальше.
Диса прошипела что-то неразборчивое, явно нецензурное, и, подняв воротник своей роскошной куртки, повернулась к Марку спиной. Движение возобновилось.
Они миновали разломанную решётку, в незапамятные времена преграждавшую доступ в подземелья Оленьего Двора через этот туннель, и попали в подобие колодца, откуда выбрались в обширные сводчатые подвалы, поднявшись по скобам, набитым в стене гигантской выгребной ямы.