— А ты другой. Не как те пять… Волки предлагали тебя убить, не дожидаясь окончания полнолуния. В надежде, что луна сжалится над нами и пошлёт кого-нибудь ещё.
— А чего затормозили? — хмыкнул Марк, не проявляя особого трепета по данному поводу.
— Луна безжалостна к проклятому городу. Ты — шестой. Седьмого нам не дано.
— Всё понял, не решились рискнуть, — поддакнул Марк. — Ничего, может быть, новолуние многим руки развяжет. Ждать-то осталось чуть-чуть.
— Не гневайся. Я думаю, ты сумасшедшая удача ЗвеРры.
— Спасибо на добром слове.
— Кем ты был в своём мире, человек?
— Я не буду отвечать на этот вопрос. Для ЗвеРры совершенно не важно, кто я, — отрезал Марк.
Волк мотнул головой, туман заклубился ещё сильнее, укрыл его полностью, а когда рассеялся — Лунный волк исчез.
— Значит, ЗвеРрь ЗвеРрей Круга Безумия не прорвал… — горестно вздохнул Птека.
— Может быть, ещё порвёт, — пообещал ему Марк. — В шестую луну чем чёрт не шутит…
— Ты, правда, веришь? — обрадовался Птека.
— Я допускаю, — объяснил Марк.
Костёр прогорел, Лунный волк ушёл, так что рассиживаться на берегу было нечего.
Марк только сейчас заметил, что нет росомахи. И не было всё-то время, пока он, Марк, говорил со ЗвеРрем Зверей. Не искушая судьбу, Графч спрятался от истребителя звеРрюг подальше.
Марк посвистел, росомаха вынырнул из нагромождения камней и прибрежных коряг, готовый в любое мгновение снова исчезнуть.
— Всё, волк ушёл, — успокоил Марк. — Не бойся. Домой пора.
— Он холодный, — заскулил росомаха, прикрывая лапами физиономию, — смертью пахнет…
— Должность у него такая, — невесело пошутил Марк. — А уж про запахи кто бы говорил…
Угли костра подёрнулись пеплом, стало совсем холодно. Птека, семеня в своей блестящей длинной шубе, складывал в корзину пожитки. Марк потёр замёрзший нос, достал из рюкзака шапку, надел, натянул полосатые перчатки.
Обратно пошли той же дорогой, вдоль по берегу.
Боязнь Лунного волка заставляла росомаху жаться вплотную к ногам Марка.
Марк раз запнулся о Графча, два — и с досадой сказал:
— Давай оборачивайся и иди рядом по-человечески.
— Я волка боюсь… — всхлипнул росомаха, оборотив только лицо. — Лучше так.
Прошли ещё немного, и Марк запнулся о Графча снова.
— Я тебя за руку буду держать, — пообещал он, потирая колено. — Как в детском саду, ей-ей…
ЗвеРрюга неохотно принял человеческий облик. Ухватил Марка за руку и пошёл рядом, стараясь шагать в такт.
Прибрежная галька хрустела под ногами. Тоненький месяц плыл по небу. Благополучно миновали тёмный Олений Двор, прошли мимо моста.
Вот и башенка мельницы среди скал, обвитая лестницей. У подножия весело мерцали огоньки.
Когда подошли поближе — стало видно, что это горожане в разнообразных меховых одеяниях, с горящими факелами, столпившиеся у лестницы. Они нетерпеливо переминались, но никто не решался сделать первый шаг.
Увидев толпу, росомаха позабыл все свои страхи и мигом оборотился в звериную ипостась, готовый напасть без промедления. Птека аккуратно поставил корзину под ближайший куст и положил руку на рукоять топорика, заткнутого за пояс. Шуба его волшебным образом укоротилась и обзавелась стильными разрезами, позволяющими незаметно, но быстро выхватить оружие.
Марк придержал росомаху, осмотрелся. Как ни в чём не бывало подхватил из лежащей наготове связки хорошо просмолённый факел, присоединился к толпе и зажёг факел от огня впереди стоящего.
— Чуть не опоздал, — радостно сообщил он всем.
Никто не обернулся.
— Давно стоим? — не унимался Марк.
— Давно, — буркнули в толпе.
— Долго ещё ждать-то? — запанибратски пихнул спину ближнего стояльца Марк.
— Дык это… Коли смелый такой — иди первый, — ехидно посоветовала спина. — Там, говорят, звеРрюга головы откусывает напрочь!
— А и пойду! — пообещал Марк. — Расступись-посторонись! Ребята, с дороги, я иду.
Горожане охотно расступались, радуясь, что нашёлся недоумок, на котором впоследствии и будет вся вина.
Марк, гордо подняв факел над головой, прошёл к лестнице. За ним топал насупленный Птека, за Птекой — ласково оскалившийся звеРрюга.
Марк поднялся на пару ступенек. Остановился и обернулся.
— Ну что, заходите, — радушно пригласил он. — Чего на улице мёрзнуть?
Радушному приглашению Последней Надежды никто не внял. Растерявшиеся горожане пятились. Толпа быстро растаяла.
— Странно… — пожал плечами Марк. — ЗвеРрюг не побоялись ночью сюда прийти, а зайти — не зашли.