— Ну и флаг им, — отмахивался кружкой Марк.
Он ждал рассвета, но солнце где-то застряло.
— А что, девочки, давайте споём, что ли? — предложил Марк. — Хорошо ведь сидим, душевно. "Ой, мороз, мороз!!! Не морозь меня! Не морозь меня, моего коня-а-а-а-а… — завёл он, нимало не стесняясь, что громко и немузыкально.
— Они сидят и слушают, — удивился росомаха.
Птека не поверил, глянул вниз.
— Точно. И не дерутся, — подтвердил он.
— Моего коня!!! Бе-логри-ваго! У меня жена — эх! — эх и ревни-ва-я-аааа… — продолжил выступление польщённый Марк.
Илса слушала, подопря щёку ладонью. Диса перестала плакать, лишь вздыхала.
Марк мало-помалу разошёлся и спел ещё много песен, которые припомнил, потом подключил Птеку с Графчем, научив их на скорую руку орать душещипательно: "Таганка-а-а…, все ночи полные огня… Таганка-а-а-а…, зачем сгубила ты меня!" И рассвет они благополучно пропустили, — как и исчезновение звеРрюг с площади вместе с ночной темнотой.
НОВОЛУНИЕ
День
А когда солнце вернулось в ЗвеРру, из Лисьих Нор вышла делегация и направилась через площадь к колокольне.
Росомаха открыл засов, лисы поднялись на площадку башни — все как один высокие, стройные. Красивые. Восходящее солнце подсвечивало золото волос рыжих лисьих грандов, зажигало искорки в белоснежных локонах полярных, скользило по роскошным гривам цвета воронова крыла у чернобурых.
В изящных выражениях лисы вежливо попросили Последнюю Надежду города пойти отдохнуть и дать поспать им.
Небритый, осунувшийся от постоянного недосыпания Марк сидел на трухлявом бревне, задумчиво шевелил пальцами ног, безуспешно разминая окаменевшие от пота вонючие носки.
И внимательно смотрел на нобилей ЗвеРры.
Они были вызывающе совершенны: холёные, изысканные, похожие на ледяные цветы. И ни черта не сделали, чтобы остановить свой город на краю пропасти.
Марк разозлился: если бы кому-нибудь в голову пришло засучить рукава, поковыряться в курильницах Оленьего Двора, сопоставить, проделать тот же путь по старой канализации, что и он, Марк, только раньше — насколько проще было бы найти Артефакт и повернуть всё вспять. И его бы здесь не было — никогда.
А вместо этого благородные доны деликатно, но настойчиво просят его прекратить хриплое пение и покинуть башню. Лисьи Норы не прошибёшь.
"Ну и хрен с Вами", — злобно подумал Марк, скребя щетину на подбородке. — "Если завтра Диса снова возьмётся за колокол, — я тоже палец о палец не ударю. Разбирайтесь с ней сами!"
Словно соглашаясь с его нерадостными думами, мир поблёк и посерел. Искорки в волосах лис потухли.
В качестве маленькой мести Марк лишь надменно кивнул, соглашаясь с предложением покинуть башню, но продолжал сидеть, как король во время аудиенции, пока слегка растерявшиеся лисьи гранды не отправились обратно, метя шёлковыми плащами брусчатку площади.
И тут бабахнула гроза, подкравшаяся незаметно, как звеРрюга. Громыхнуло так, что уши заложило. Тучи столкнулись лбами прямо над башней-звонницей.
Диса и Илса растерянно уставились друг на друга, потом на Марка.
Молнии секли небо над ЗвеРрой, дождь горохом скакал по кровле. Небо яростно рычало.
— У нас почти нет дождей! — прокричала в ухо Марку подобравшаяся поближе Илса. — Да ещё таких! Вот снег — сколько угодно!
— Ага, значит зонтики у вас не наколдовываются!!! — заорал в ответ Марк. — Это гроза!
— Угроза?! — переспросила Илса.
— Просто гроза!
Площадь вокруг башни стала чёрной, потом ослепительно белой, потом снова чёрной. Дождевые струи прибивали к земле намокших лисьих аристократов, торопящихся под защиту домов.
Росомаха оборотился человеком, подпрыгивал и выставлял руки, пытаясь поймать падающую воду.
— Водопад!!! — громко визжал он.
Птека прижался к столбу, поддерживающему перекладины, и завороженно смотрел на изменившийся город.
— В тучах водятся змеи!
— Это молнии! — объяснил Марк.
Гроза бушевала долго, потом перешла в затяжной дождь.
Вино было выпито до последней капли, сидеть на мокрой звоннице надоело. Компания под колоколом распалась. Лисички приоделись в длинные плащи, подобрали подолы и направились в Лисьи Норы проведать родственников.
А Марку со спутниками пора было на мельницу.
Птека решил подставить дождю свою шубу, надеясь, что вода будет стекать с меха, как со стожка. Росомаха просто оборотился в зверя. Марку же ничего не оставалось, как накинуть плащ на голову и надеяться, что кроссовки выдержат, не расклеятся в мокром виде.