— Я тебя охраняю! — как ни в чём не бывало, заявила чернобурка.
— Ты подглядываешь и подслушиваешь, — равнодушно отозвался Марк. — Учись говорить правду перед концом света.
Диса промолчала.
Марк подумал, что Илса где-то там, либо у себя, либо в Лисьих Норах. Пахнет яблоками, лёгкими шагами и озорной улыбкой. И одуванчиками. Наверное… А ведь он совсем забыл в суматохе последних событий, что птековы родичи уже сделали для неё рюкзачок…
— Мы — к волкам! — пискнул Птека, видимо надеясь, что Дису это известие отпугнёт.
— С чего бы вдруг? — нарушила молчание Диса.
— Ночевать идём, — невозмутимо отозвался Марк. — Боимся. С волками у тебя отношения такие же тёплые, как и с зубрами?
— Ещё хуже! — гордо сказала Диса. — Но всё равно, я с вами.
— Всяк сходит с ума, как ему вздумается, — пожал плечами Марк.
Волчья Пасть пахла остро отточенным железом, несовместимым ни с яблоками, ни с чувственными ароматами.
Продрогший Марк задубасил по воротам:
— Ваша Последняя Надежда на пороге! Открывайте. Пора.
Волки, похоже, шутки не поняли.
Дверь, прорезанная в огромной створке ворот, открылась неохотно, чуть ли не со скрипом. Несмотря на поздний час, Пасть бодрствовала, волки не спали. Пламя факелов было багровым, привратники — угрюмо сосредоточенными.
— Шестой человек добровольно кладёт голову в волчью пасть… — обожгло ухо Марку горячее дыхание чернобурки. — А глазки-то у них нехорошо поблёскивают…. Посмотри, посмотри, особенно у правого…
Марк, не слушая, шагнул.
И остановился.
Волки застыли стеной, не собираясь пускать его в башню. За их спинами лязгала холодным железом в холодной ночи башня Волчья Пасть, а на вершине её разгорался сигнальный костёр.
Раздвинув привратников, на снег перед башней ступил главарь волков. Холодный и отчуждённый, как остро отточенный клинок.
— Ты принёс Артефакт, шестой человек? — спросил он ровно, глядя мимо Марка.
— Я принёс череп из Могильников, — так же ровно ответил Марк.
— Это не Артефакт, — равнодушно сказал волк. — Уходи. Ты опоздал. Волчьи Башни закрыты. Отныне мы убьём каждого, кто к ним приблизится.
— Рановато. Ещё луна не полная, — заметил Марк.
— Всё равно. Осталось несколько дней, какая разница — когда. Мы начали сейчас, — отчеканил волк.
— Ага, сколько волка не корми, — потёр озябший нос Марк. — Значитца так вы решили…
— Да. Так.
— Ну что ж, спасибо за гостеприимство, — поблагодарил Марк. — За доброту, за ласку.
Главарь промолчал. Волки отступили под своды привратной арки. Скрылись в проходе.
Пылал сигнальный огонь на верхушке Пасти, вспыхивали костры на остальных Волчьих Башнях. Лязгнули запоры на воротах.
Марк повернулся, собираясь уходить. Кто-то из волков тихонько завыл за спиной.
А перед Марком, там, где заканчивалась зыбкая ночная тень башни, и тонкая луна освещала новорожденный снег, стоял, неразличимый под плащом, и терпеливо ждал окончания беседы с волками тот, кто не нападает со спины. Башня указывала на него, целилась тенью, словно тыкала пальцем, но…
Одно Марк знал наверняка: волки не откроют. Не выйдут, не защитят. Они поставили точку в поисках Артефакта. И он, Марк, как был для них пустым местом, пустым местом и остался. Волки сыграли на опережение.
ЗвеРрюга, не спеша, откинул капюшон, развязал завязки плаща у горла. Плащ опустился на землю. Охваченный Безумием перетёк в свою звериную ипостась и Марк узнал его: кабан. Тот самый.
Защищаться было нечем, убегать некуда. В голове промелькнул бодрый, смешной, жизнерадостный мультик про то, как он, Марк с кабаном на пару гоняются друг за другом вокруг Волчьей Башни на радость окружающим.
Кабан медлил. Цедил, растягивал последние мгновения наслаждения. Последние минуты жизни Последней Надежды ЗвеРры.
Марк откуда-то знал, что чувствует его убийца: кабан встретил его первым около Зубрового Замка, он же оборвёт его путь по ЗвеРре. Поставит точку в поисках Артефакта. Завершит историю проклятого города и начнёт эру Безумия, когда все против всех. И кабан тоже знал, что волки Марка больше не пустят в башню, даже если тот будет умирать под дверью. И это было ему слаще всего.
— Свинья ты, свинская, — негромко и устало сказал Марк, оборачивая левую руку плащом и доставая нож.
Единственное, что ему оставалось, — дождаться кабаньего броска и в последнее мгновение отпрянуть в сторону. Если получится, если не снесут и не затопчут сразу. И сыграть напоследок в гладиатора.
Марк замер в ожидании. В груди было пусто. Кроссовки скользили — и это было плохо. Протекторы стоптались по каменным мостовым ЗвеРры, не были они рассчитаны на здешние дороги, не для таких игр были созданы.