— Ну вот, они его растерзали, потрошат, — удовлетворённо сообщила Диса и потянулась, разминая косточки. — Давно пора. Лунный волк его всё-таки достал.
Марк не стал вставать и подходить к окну. Не хотелось смотреть на это.
— Я на кухонную дверь ещё запор наложу, — пробормотал испуганно Птека и засеменил к лестнице. — У меня там сейчас всего две задвижки.
— Вряд ли они к нам заглянут, — успокоил его Марк. — Мои потроха им теперь не к спеху. Как они вовремя появились. Следили за мельницей, что ли…
— А почему бы и нет? — потянулась ещё слаще Диса. — Ты как приманка для звеРрюг, а Лунный волк теперь со всей стаей промышляет.
Она спрыгнул с подоконника и, не спеша, подошла к двери. Приоткрыла её, высунула любопытный носик, оценила обстановку. Картинно подняла руки, растопырив тонкие пальцы — на руках появились длинные, по локоть, тёмные перчатки, плечи окутала пушистая шубка. Диса грациозно выпорхнула на улицу, плотно прикрыв дверь.
— И куда это она? — удивился Марк.
Илса — точёный силуэт на фоне окна — молча пожала плечами.
Чернобурка вернулась быстро. Заперла дверь.
Как была — в шубке — зажгла свечу, поставила на пол рядом с Марком.
Марк с интересом ждал.
Диса двумя пальцами выудила откуда-то из меховых складок длинную цепочку с медальоном и медленно опустила её на половицы перед Марком, в световой круг, отбрасываемый огоньком свечи.
Марк присмотрелся к добыче чернобурки. Цепь была золотая, подвеска овальная. В центре подвески пламенел кровавый рубин, а по краю шли серебряные накладки, изображающие луну в разных стадиях.
— И что? — с сарказмом спросил Марк.
Неожиданно голос подал росомаха:
— Надень, красиво будет.
— Ага, бургомистерская цепь на пролетарской рубашке. Офигеть, до чего красиво! — ядовито подтвердил Марк. — Без малинового пиджака не надену. Да и с пиджаком не надену.
— Будешь самым главным среди звеРрюг, — искушающе мурлыкнула Диса. — Надень. Ради этого медальона медведь бился не на жизнь, а на смерть со своим предшественником.
— Первое. Я не медведь! — отчеканил Марк. — Второе. Я с ним не бился. Пусть Лунный волк эту бляху таскает, ему пойдёт.
— Лунный волк такое не носит, — объяснил Птека, садясь на пол по-турецки и трогая подвеску пальцем.
— Не его фасон? Или размер? Или цвет?
— Он же не звеРрюга.
— Я тоже.
— Но ты…
— … ваша Последняя Надежда. Я в курсе.
— Не хочешь? — словно не веря, уточнил росомаха. — Подари мне, а?
— Бери, — махнул рукой Марк. — Носи на здоровье.
Росомаха молниеносно утянул медальон за цепочку. Надел. Поставил рядом со свечой птекино зеркало и принялся любоваться собой.
— Повеселились? — уточнил Марк. — А теперь всем спать!
— Ложись на ковёр! — предложил добрый, расщедрившийся после подарка росомаха. — Чердак холодный. Тут хорошо.
— А потом весь город будет говорить, что Полярная Звезда прячется по ночам под кровать от звеРрюг, — грустно сказал Марк.
— Труп медведя под твоей лестницей залог того, что не будет, — утешила его Илса.
Сидеть на чердаке, честно признаться, Марку совсем не хотелось.
Поколебавшись, он заполз-таки под кровать, как в нору. Там оказалось на удивление уютно.
Марк выбрался обратно, сходил на чердак и принес подстилки. Топор положил под подушку.
Налюбовавшись на себя, росомаха загасил свечу и растянулся на коврике. В наступившей тишине послышалось выразительное сопение: Птека, напуганный медведем, боялся ночевать в кухне, и приволок оттуда свой тюфяк. Места под кроватью хватило и ему.
Лисички, по-прежнему, сидели на подоконнике. Марк, возможно, предпочёл бы, чтобы на подоконнике сидели Птека с росомахой.
Не спалось, тихо разговаривали.
— Завтра нужно обязательно Нису заставить оборотится! — попросил Марк лисичек. — Боюсь я что-то… И занятие ей какое-нибудь придумать.
— Попробуем, — отозвалась Илса.
— У меня есть для тебя подарок! — снова вспомнил о связанном рюкзачке Марк.
— А для меня?! — тут же ревниво вскинулась Диса.
— Что-нибудь придумаем, — туманно пообещал Марк из-под кровати. — Как там обстановка?
— Всё тихо, — доложила Диса. — Пока всё тихо.
Росомаха гладил медальон и довольно бормотал:
— Я звеРрюга, я — звеРрюга!
— Ты — звеРрюга, — подтвердил Марк. — Рад?