Елена все понимала, ресурсы Земли на исходе. Но, как ни парадоксально, человечество достигает ста миллиардной численности, прекратило позорные войны и дружно решает проблемы по мере их поступления. Все равно упрямо капризничала, по привычке надеясь на крепкую рассудительность благоверного. И Виктор опять не подвел:
– Знаешь, Леночка, – теплая «лапа» легла на ладошку жены, – я тоже совсем не хочу стать убийцей цивилизации. Я решил, что Космический Разум предусмотрел варианты расселенья своих детей, если первый дом стал им тесен. Если дети прошли через многие дурости и опасности и не истребили себя, они, безусловно, достойны новой ступени развития. Почему б не на новой планете? Вот ты думаешь, на Пуанте будут свои обитатели. Но кто тебе это сказал?
– Я чувствую, – Лена упрямо поджала тонкие губы, но взгляд стал мягче, податливей. – Мне как будто… Бог говорит.
– А мне говорит чутье, что Он Сам давно заселил бы эти прекрасные земли, но ждет человека с Земли. Подумай сама. Очень странно – при господстве высших растений, там нет даже мелких животных, ни паучков, ни рачков. Неестественно. Или эволюция запнулась, или мы имеем дело с иного типа эволюцией, ожидающей миграции животного мира и существа разумного с иной планеты.
– Некомпетентные выдумки. Жизнь везде заполняет пространство родственными существами. Причем заполняет по максимуму. Она никогда не ждет чужеродного дополнения. Она его отторгает.
– Варианты непредсказуемы. А мы с тобой, чтоб не спорить, можем спросить у Амореса, как они выбирают планеты для грядущей колонизации.
– Спросить? – Елена взвилась: – Я не школьница, чтобы спрашивать! Я сама принимаю решения! И рекомендую правительству! – И выскочила из рубки.
Капитан огорченно потрогал колючий седеющий ежик. При общении с космоколлегами шокирующей наружности, Елена Арсеньева станет компетентной-дипломатичной. Он один будет знать про ком нервов, пульсирующий в миловидной голубоглазой женщине.
А Елена встала под душ. Она каялась, что опять сорвалась, обидела мужа. И думала, что, по сути, должна блюсти интересы миллиардов детей Земли. А никак не предположительных, глубоко сомнительных сущностей. Почему же так больно на сердце? Почему опускаются руки, и кто-то внутри кричит: все неправильно! Все не так!
«Звездный след» облетал Пуанту по сужающейся орбите, на мониторах все четче просматривались долины, пылающие весенним неувядающим цветом, леса, озера и реки шести больших континентов. Елена в девичьем восторге любовалась крупными планами необыкновенных цветов, и ахала, и невольно трепетала крыльями носа, как будто на расстоянии улавливала ароматы.
– Это рай! – шептала она. – Волшебство! Планета-розарий! Ну скажи, как может весь шарик одновременно цвести во всех климатических зонах? Это чудо! На каждой веточке, на деревьях и на кустарниках цветочки рядом с плодами. На Земле такое встречается в тропиках и субтропиках, а здесь – сплошные субтропики!
Оба знали, что чудо делают идеальная удаленность планеты от желтого карлика, выгодная эклиптика, а, главное, не глубоко расположенное ядро, прогревающее континенты, как лепешки на сковородке. Отсюда фонтаны гейзеров и горячие испарения над реками и озерами. Но покуда космобиолог не занялась изысканьями, она восхищалась Пуантой, словно невероятным букетом. А Виктор смотрел на супругу и любовался ею, как будто большой букет – его большая заслуга.
– А сколько добра пропадает! – Капитан направил искатель на стволы деревьев, засыпанные треснувшими плодами. Большущая «дыня» сверху обнажила медовую мякоть, как будто манила: съешь меня! «Эх, сюда бы детишек с Земли!» – невольно подумал Арсеньев. Но сказал: – У меня ощущение, как будто планета зовет. Как будто я краем уха улавливаю женский голос, влекущий и обольщающий, – уточнил с комичным кокетством.
– Тебя тоже? – Елена впилась в супруга большими глазами. – А меня призывает мужчина. Давай полетим к ним на KARLSON-ах, не хочу обжигать красоту.