Так и сделали. Звездолет отправился на орбиту, а супруги сцепили руки и ринулись вниз, в перины перистых облаков. Над долиной Любови Орловой их уже ожидали исследователи в силовом летающем куполе. Увидали над горизонтом, как гигантские «белки-летяги» планируют в струях ветров, и давай палить в небо салютом. Космонавты изящно приблизились и под крики-аплодисменты молодого ученого люда закружились над биостанцией. Прозрачное поле вздохнуло, затянуло гостей под купол и, сразу ослабив воздействие, небрежно бросило вниз. Все пятнадцать джентльменов с Земли, мешая один другому, метнулись вылавливать леди. Виктор шлепнулся боком о мягкий, как будто резиновый пол, спружинил, опять взвился в воздух и на сей раз благополучно приземлился на обе ноги. Поверхность под ним затвердела.
– Ну, цирк!
Елену спасатели со смехом и прибаутками поставили вертикально, и она секунды в растерянности рассматривала пустоту под сапогами скафандра. Полупузырь висел на высоте в пару метров, наклоняя цветы и листья малахитовых сочных трав. Значит, будем ходить по воздуху. Поначалу шаг сделать страшно, вдруг провалишься в пустоту!, но и к этому можно привыкнуть.
После «очень приятных» знакомств и крепких рукопожатий, хозяева пригласили дорогих гостей отобедать. Супруги переоделись в хлопчатобумажные брюки и открытые светлые майки, и только садясь за стол осознали свою бестактность. Несмотря на сияние Перри и роскошные 20 градусов, здесь все ходили застегнутыми до самого подбородка. Командир Бертран (он же врач) сторонник строжайших правил? Да и парни, если не знают, что гости на них поглядывают, хмурятся и кривятся, как будто лимонов объелись. Ой неладно на райской планете! Здесь явно что-то скрывают. Теперь, когда схлынуло первое возбуждение после прибытия, натянутые улыбки особенно резали глаз.
Но сердце профессора радовали открытые лаборатории с большими столами для опытов, с компбатерами, со множеством гудящих-шипящих приборов, изучающих образцы растений, почвы, воды и воздуха без участия человека. Над приборами ставились тенты, защищая от перегревания, но не спущенные полотна, что могли при желании стать стенами, говорили о крепкой дружбе внутри маленького коллектива. И, конечно, о том же свидетельствовал круглый обеденный стол на территории кухни (открытой кухни, под солнцем), где всегда питались все вместе.
– К сожаленью, мы здесь ненадолго, – Елена уселась на стульчик, улыбнулась честной компании, осмотрела салаты и фрукты с воодушевлением лакомки: – Невероятная роскошь на чужеродной планете!
– Не скажите! – Бертран привстал, подложил любезно гостям на тарелки «домашних салатиков». – Мы изучили растения на континенте Зем и уже готовим отчет, что многие идеально подходят для человека. Представьте, их химсостав и даже сама ДНК аналогичны земным. Это единственный случай, когда человечество может назвать чужой континент не враждебным, а будто бы родственным. Что само по себе загадка.
Виктор, ловко орудуя вилкой, толкнул жену под столом: «Говорил я тебе, невера, Пуанта для нас предназначена!» Но Елена, привыкшая слушать не только слова, между слов, уточнила:
– Виталий Артемьевич, а что на других континентах?
– На других еще пять загадок. Потому что на каждой земле, отделенной теплыми водами, своя спираль ДНК: одинарная, тройная, четвертная. А уж если двойная, с иными, не нашими нуклеотидами. Подобный комплект, как мы знаем по восьми открытым мирам, как будто бы невозможен.
– Невозможен. – Профессор Арсеньева посмотрела в лицо энергичного тридцатитрехлетнего доктора недоуменным взглядом: вдруг прыснет сейчас, захохочет, не отвык от студенческих шалостей. Аксиома: в закрытой системе изолированной планеты господствует ДНК одной основной структуры. Поэтому все бактерии, все растения, все животные включены в пищевые цепочки – поддерживают друг друга, непрерывно съедая друг друга. Иного и быть не может.
Но парни сидели серьезные, «прыскать» не собирались. И профессору захотелось вскочить, включить микроскопы, вдруг ученые в чем-то ошиблись? Но сама понимала: ошибка в пятикратном разнообразии, безусловно, исключена.
– Союз Свободных Миров прислал мне стереозаписи с десятком живых миров и десятком уже погибших, я успела вскользь просмотреть. Удивительные формы жизни, но каждая биосфера поддерживает единый основополагающий генотип. Феномен Пуанто-Приз надо тщательно прорабатывать. За пять дней, что я здесь побуду, великих открытий не сделаю. – И толкнула мужа коленкой: «Привези сюда колонистов! Разбегутся по всем континентам, будут хавать, что падает в рот, и погибнут. Я говорила!»