…Уже под утро, когда лучи восходящего Перри осветили днище платформы, ей грезился чудный сон. Грациозный сияющий барс со странной мордой собаки спланировал богом с небес, и вдруг закрутился, запрыгал вокруг восхищенной Елены, прильнул, и вмиг превратился в большую земную овчарку! И Леночка в детском восторге принялась теребить и гладить короткую мягкую шерстку, и ласкаться, и подставлять шершавому языку смеющееся лицо! А дарзук танцевал, кружился, плавился вокруг девушки золотыми потоками вихрей, рассыпался искрами, бабочками, и менял, менял бесконечно цвета и волшебные формы! И со всех сторон в хоровод вплетались птицы и звери, и девушка в завороженном, в безудержном упоении кружилась в сверкающем танце, над землею и под водой, среди диковинных рыб и вальяжных морских исполинов…
Елена открыла глаза. Почему она снова под куполом? Попробовала привстать – даже голову не подняла. Она не владела телом, словно кто-то забрал ее мышцы.
– Что со мной, Витя?
– Не знаю. Ты танцевала три дня кругосветного путешествия и отсыпалась сутки, уже под присмотром Бертрана.
– Танцевала? – Профессор припомнила волшебное состояние. – Три дня?
Мужчина склонился и споил супруге стакан непонятного сладкого сока.
– Выделывала вращения, прыжки, изгибы, шпагаты, как будто училась в Гнесинке. Я едва успевал ловить, а то упорхнула бы за борт. Зато эффект потрясающий!
С этим словом супруг завернул Елену, словно младенца, в легкое одеяло, посадил в компактное кресло и выкатил из-под тента. Ученые подняли головы от срезов и микроскопов и восторженно зааплодировали:
– Елена Степановна! Гляньте, что твориться у вас под ногами!
Елена взглянула… и ахнула!
Полусфера зависла на уровне пятого этажа, и насколько хватало глаз, долина была заполнена настоящим живым зверьем! Малявками и гигантами, рогатыми и саблезубыми, покрытыми пестрой шерстью и узорчатой глянцевой кожей! Животины вальяжно полеживали или носились в безудержной, неуемной радости жизни, пощипывали траву, объедались сладкими фруктами или гурмански выбирали протеиновые листочки! И никто никого не кусал! А над цветочками бабочки! А над бабочками пернатые! Поют, надрывают горлышки, витают в небе орлами! А один уселся на сферу, чистит клюв о шершавое поле!
– Откуда они взялись? – профессор в смятении чувств прослезилась в край одеяла.
– Неужели вы так и не вспомнили?
Бертран нажал пару клавиш, и на всех мониторах разом закрутилась женщина в светлой легкомысленно куцей пижамке в бешеном фуэте. От нее отлетали брызгами полупрозрачные сущности, и тут же вставали на ноги, наполнялись кровью и силой, и становились живыми!
– Елена Степановна, вы, – заговорили ученые, – за три дня заполнили жизнью земли, воду и воздух! Человек придет на планету, заселенную человеком! Мы будем жить, как в раю!
– Ладно, парни, хватит дурачиться. – Лицо Виктора сделалось жестким. – Человек сюда не придет, потому, что эта планета – космический заповедник. Дань высокоразумного, высокосовестливого гуманоида невинно загубленным душам. И за это я вам поклонюсь.
И он в самом деле замер в почтительном полупоклоне. А Елена прильнула к стакану и смотрела, как лица меняют восторг на смешную растерянность.
– Вы надеялись, мы не заметим, – продолжал обличать Арсеньев, – но все ваши материки ровные, словно газоны. Глина, песок и почва высыпаны на камень безнадежно пустынной поверхности. В слоях нет ни угля, ни торфа, потому что деревья были высажены недавно. Искусственная биосфера способна поддерживать шесть господствующих геномов, не допуская конфликтов среди рукотворных растений. Что стоит хотя бы трюк с протеиновыми листочкам! Но трюк позволяет животным спокойно реабилитироваться. Возможно, почувствовав силу, их души опять возвратятся в естественные миры. И вам пора бы вернутся в привычное состояние.