— Это Данна. Перезвоните мне.
Я переключаюсь на сообщения Айзека и, кто знает, как долго я отматываю время назад. Он прислал мне козла в цилиндре и с моноклем. Целую семью с кефалью. И капибару в балетной пачке? Нет, это хомяк.
Быстрым движением большого пальца я возвращаюсь к настоящему.
Я отправляю сообщение: «НЕ ЗНАЮ, СМОГУ ЛИ ПОМОЧЬ В ЭТОТ РАЗ».
Тихий голос велит мне немного посидеть в постели, и, если я засну, то так тому и быть.
Вместо этого я сижу в неудобном кресле. Несколько часов просто читаю и жду. Пустая «Тойота Королла» несется по оживленной городской улице и сбивает главную героиню, которая фантазирует о том, как соблазнить своего босса. Ее тело обмякает. В ее ослабленном состоянии в ней просыпается воспоминание о существе, которое жило под половицами в доме ее бабушки. После долгого выздоровления в больнице главная героиня навещает свою бабушку и обнаруживает, что желтоватое существо все еще живет там. Очертания существа остаются неясными, но я представляю его с удлиненными конечностями и лицом без губ.
Я протираю глаза.
Положив книгу в карман, я выхожу из комнаты и брожу по извилистым коридорам дома. Даже заглядываю в открытые дверные проемы. Иногда окликаю:
— Миссис Эверс?
А порой:
— Изабелла?
Время от времени я натыкаюсь на пластиковую крысу или сломанный карандаш. Иногда замираю и крепко зажмуриваюсь. Я прислушиваюсь, не раздадутся ли голоса, но никого не слышу.
Через некоторое время выхожу на улицу и сажусь на бортик фонтана. Янтарная бабочка борется за выживание в спокойной воде. Я переношу ее на свежескошенную траву, где ее крылья поднимаются и опускаются, поднимаются и опускаются. Я открываю свою книгу.
В романе это существо обещает исполнить желание Эванджелины, если только она подаст ему свой мизинец. Он повторяет это обещание каждый день в течение нескольких месяцев. Наконец, она сдается и использует ножницы для стрижки живой изгороди, чтобы разрезать свою плоть. Она бросает жертву в дыру в полу, но ее желание так и не исполняется. Существо сидит на корточках в темноте, жует и дрожит от удовольствия.
Я смотрю вниз и вижу, что бабочка неподвижно сидит на траве, мертвая или набирающаяся сил.
— Изабелла? — спрашиваю я, обращаясь к пустому саду.
Ветер ласкает мою обнаженную кожу, когда я иду по мощеной дорожке вокруг дома. Птицы щебечут, укрывшись в листве над головой. Я прохожу мимо колонн, увенчанных отрубленными головами из пожелтевшего камня. Обсидиановые черви прорываются сквозь глаза статуй, и насекомые поднимаются к небу, словно цветы, тянущиеся к солнечному свету.
В конце концов, я оказываюсь в живой изгороди, дрожа от холода рядом с одним из Чудовищ. Мальчик беззвучно кричит, стоя на четвереньках. Круглый белый камень покоится у него на макушке в кратере из раздробленных костей. На мгновение он что-то шепчет мне, но это всего лишь шелест листьев на ветру.
Я снова набираю номер.
На этот раз отвечает мистер Эверс. Он говорит:
— Моя жена в настоящее время нездорова. Хотите оставить сообщение?
— Нет. Спасибо.
Я вешаю трубку.
Тихий голос говорит мне, что я могу идти дальше. Я могла бы найти выход из этого лабиринта и сбежать из этого места.
Стоктон-хаус приветствует меня, когда я возвращаюсь, обдавая свежим воздухом. Несколько минут стою в фойе, дыша в сложенные рупором ладони. Затем продолжаю бродить по коридорам, лестницам и комнатам. Вскоре солнечный свет проникает в дом. Медные светильники над картинами в холле оживают, но по большей части в доме незаметно темнеет.
Я двигаюсь в каком-то туманном трансе, пока отдаленный шум не возвращает меня к реальности. Я иду на звук в унылый коридор без окон.
— Эй? — говорю я.
Стук прекращается, и миссис Эверс говорит:
— Мисс Ви? Вы должны увести меня отсюда!
Я дергаю дверь в конце коридора, но она, конечно же, заперта.
— Они доберутся до меня! — говорит миссис Эверс. — Они выходят из картин. Я слышу их дыхание.
— Это всего лишь ветер, — говорю я, прижимая руку к двери. — Никто не причинит тебе вреда.
— Я все время говорю маме, чтобы она проснулась, но она не хочет. Почему она меня не слушает?
— Не знаю. Продолжай пытаться. Продолжай разговаривать с ней.
Миссис Эверс некоторое время молчит. Затем:
— Не говорите моему отцу, но я украла запасные ключи. Я отдала их принцессе. Кажется, она в классной комнате или в коттедже, или еще где-нибудь.
— Хорошо.
— Принцесса может защитить тебя от него. Она никого не боится.
Я пытаюсь открыть дверь еще раз.
— Я вернусь. Не волнуйся.
— Поторопись. Они скоро выйдут вновь.
Когда я отворачиваюсь от двери, то не могу не представить себе существо из моего романа в комнате, припавшее к полу и грызущее другой палец на ноге. Я прогоняю эту мысль прочь.
— Мама! — раздается позади меня голос миссис Эверс. — Мама!
После классной комнаты я осматриваю комнату Изабеллы, и мой взгляд останавливается на чучеле капибары, сидящем в цветочном ящике и присматривающем за коттеджем, как ангел-хранитель. Может быть, это и есть принцесса, о которой говорила миссис Эверс? Под животным я нахожу связку огромных латунных ключей.
Вернувшись в мрачный коридор, я обнаруживаю, что дверь в тюрьму миссис Эверс распахнута настежь. Я вхожу в темную комнату без окон и мебели. Ангелы с разноцветными лицами смотрят на меня с цементных стен, и только одеяло с мышиным принтом оживляет пол. Миссис Эверс нигде не видно.
Я жду и прислушиваюсь, но никто не приходит. И ничего не происходит.
Я оставляю медные ключи под одеялом на случай, если она снова запрется здесь, пока меня не будет.
Проходит еще несколько минут, и я возвращаюсь в свою комнату, чтобы собраться с мыслями. На прикроватном столике стоит серебряный поднос с запиской, написанной от руки.
«Дорогая мисс Данна, — пишет Робин, — не знаю, упоминала ли я об этом, но сегодня вечером я смотрю кино в городе со своей подругой Мичи. Она очень милая девушка, только ее вкус в кино, как говорится, приводит в недоумение. Я спрошу вас, мисс Данна, какой человек называет «Водный мир» своим любимым фильмом всех времен и народов? Не хочу показаться грубой, но этот человек пьет собственную мочу. Полагаю, я предпочитаю героев с чуть более благопристойными манерами. Робин продолжает описывать плов с шафраном и все другие блюда, которые она для меня приготовила.
Плов приятный на вкус, хотя и с небольшим металлическим привкусом.
Я смотрю на свой телефон. Айзек присылает ответное сообщение, в котором говорится: «КОНЕЧНО, ТЫ МОЖЕШЬ ПОМОЧЬ ИМ, КУЗИНА. ТЫ ВСЕГДА ПОМОГАЕШЬ ИМ».
Даже если я найду способ снова поговорить с миссис Эверс, что мне сказать? Следует ли позвать кого-нибудь на помощь? Кого?
Прежде, чем успеваю сообразить, что делать дальше, я чувствую, как тону. Это не мои лекарства мягко погружают меня в сон. Это новое ощущение. Словно невидимые когти крепко сжимают меня, протаскивая сквозь постель в глубины земли.
Пытаюсь открыть глаза, но темнота окружает и заполняет меня, и я теряюсь.
* * *
Минуты, часы или дни спустя золотистый свет проникает в мое сознание. Когда открываю глаза, то вижу, что мистер Эверс сидит на краю моей кровати и протирает очки кроваво-красным носовым платком.
Я пытаюсь сесть.
Мужчина смотрит на меня с меланхоличной улыбкой.
— Боюсь, любые попытки воскресить ваше тело окажутся бесполезны. Ваша душа уже не способна здраво мыслить, а следом за ней будет ваше сознание.
— Что вы со мной сделали? — я хочу что-то сказать, но у меня вырывается лишь дрожащий стон.
Мужчина сжимает мою лодыжку.
— Тише, мисс Вальдес. Даже если бы вы смогли произнести связную мольбу о пощаде, ваши слова остались бы без внимания. Я увидел тьму в вашей душе, и теперь ваша участь неизбежна.
Я зову на помощь, но мужчина заклеивает мне рот клейкой ленты.
— Возможно, вам трудно в это поверить, но я сделал все, что было в моих силах, чтобы предотвратить этот момент. В некотором смысле, я считаю нашу нынешнюю ситуацию таким же свидетельством моих собственных недостатков, как и ваших. — Он вздыхает и потирает переносицу. — Я проверил вас, насколько это было в моих силах. Тщательно изучил ваши рекомендации. Я пригласил вас в свой дом, потому что пришел к выводу, что ваша душа не запятнана и, следовательно, неподвластна проклятию.
Теперь он смотрит на меня без всякого выражения.
— Во время последнего допроса в темной комнате Молли назвала вас своего рода защитником, посланным сюда свыше, чтобы вызволить ее из плена. Она, конечно, была не в своем уме. Тем не менее, ее уверенность в вас и вашем предполагаемом крестовом походе вселила в меня мрачные предчувствия. Чтобы развеять свои страхи, я решил просмотреть записи камер наблюдения из вашей комнаты. И именно тогда, мисс Вальдес, я узнал правду о вас. — Он снова хватает меня за ногу, еще крепче, чем раньше. — Вы вторглись в мои владения и вступили в сговор с духом моей дочери, чтобы совратить мою жену? Мы были просто гостеприимны и щедры, а взамен вы хотите украсть мою Молли и разрушить мою семью?
Он отпускает меня и смотрит на мою руку, которая безвольно и безжизненно лежит у меня на боку.
— Как и у большинства современных женщин, ваше высокомерие ослепляет вас, вы не замечаете ничего, кроме самой поверхностной реальности. Вы видите рану на груди женщины и ничего не понимаете о любви, заключенной в изуродованной плоти. Вы ничего не понимаете в этом доме и в наших обычаях. Вы — простодушное создание, единственная функция которого — разрушать священные узы и пространства. Я бы хотел вас отпустить, мисс Вальдес, но мой долг — сокрушить вас. — Он прочищает горло. — Я продолжаю бубнить, не так ли? Полагаю, сейчас самое подходящее время начать.