Я вспоминаю о той тощей фигуре за дверью моей спальни с выпученными жёлтыми глазами и кривыми зубами.
За завтраком Робин подаёт мне яйца с лососем и свежую клубнику.
— Для вас я приготовила голландский соус без молока, мисс. Не могу сказать, что вкус такой же, как в классическом варианте, но, уверяю, получилось неплохо. Если вам не понравится, скажите правду — я не обижусь.
Я пробую.
— Очень вкусно, спасибо, Робин.
— Рада это слышать, мисс, — вздыхает она с облегчением.
Некоторое время Робин молча изучает моё лицо.
— Прошу не поймите меня неправильно, мисс, — наконец говорит она. — Но, кажется, что прошлой ночью вы не слишком хорошо спали. Не то, чтобы это сказалось на вашей элегантности, просто у вас немного усталый вид.
— Этот дом может вывести из равновесия, — Рауль присоединяется к нам за столом.
Робин кивает.
— Не знаю, заметили ли вы, мисс, но здесь много неприятных картин и всяких странностей. Если у вас богатое воображение, подобные образы могут проникнуть в подсознание и вызвать кошмары. Я, например, перед сном люблю посмотреть что-нибудь смешное по телевизору — помогает отвлечься. Если не знакомы с современными комедиями, я с радостью порекомендую пару забавных шоу. Это, конечно, не Шекспир, мисс, но тоже неплохо помогает.
— Спасибо за заботу, — отвечаю. — Думаю, всё будет в порядке.
— Отлично, мисс, — Робин, наконец, берет первый кусочек еды. — Не стесняйтесь обращаться, если вам что-то понадобится. Этот дом может сбить с толку, если вы понимаете, о чём я.
— Кстати, — говорю я. — Ночью кто-то стучал в мою дверь и смеялся.
Рауль бросает на меня взгляд.
— Это, наверное...
— Не нам об этом говорить, Рауль, — Робин указывает на него вилкой. — Пусть лучше миссис Эверс всё объяснит. Так будет правильнее, согласен?
— Да, наверное, — бурчит Рауль, жуя клубнику.
Я смотрю на них обоих, но ни один не встречается со мной взглядом.
— Мне просто интересно, такое поведение характерно для Изабеллы?
— Миссис Эверс всё вам расскажет, — повторяет Робин. — Надеюсь, соус вам понравился, мисс.
После завтрака Робин ведёт меня в просторную комнату со стенами цвета зеленоватой морской волны и старинной классной доской под витражом.
С витража на меня уставилось лысое дитя, стоящее на верхушке дуба и простирающее руки к солнцу. Две из четырёх стен заняты огромными книжными полками. В центре комнаты пустует одинокий стул с откидной партой.
Робин машет миниатюрной рукой в сторону одной из стен.
— Комната раньше была красной, но миссис Эверс надеется, что зелёный цвет поможет создать более спокойную учебную атмосферу. Мне стоило предупредить вас раньше, мисс, но миссис Эверс не любит, когда мы носим красное, оранжевое или жёлтое. Немного этих цветов допустимо, однако миссис Эверс боится излишнего возбуждения и перегрузки.
Только сейчас замечаю, что книги с красными, оранжевыми или жёлтыми корешками стоят высоко на полках.
— Оставлю вас здесь, мисс. Миссис Эверс скоро придёт. Не стесняйтесь звать меня, если что-то понадобится.
— Спасибо за помощь, Робин.
Робин на секунду улыбается:
— Не за что. Это моя работа.
Она быстро направляется к двери, но замирает на пороге. Затем разворачивается и говорит:
— Надеюсь, увидимся за обедом, но если вас уже не будет к тому времени, хочу сказать, что была рада встрече, мисс. Вы кажетесь очень добрым человеком.
С этими словами Робин уходит.
Я сажусь за ореховый стол в классическом стиле, расположенный в передней части комнаты. Сыпь на тыльной стороне моей ладони уже не напоминает пса, скорее это бесформенное амёбное пятно. Ожидая, я пролистываю учебники и рабочие тетради, сложенные передо мной. В одной из тетрадей, заполненной учеником, почерк сначала аккуратный, но к концу страницы превращается в странные иероглифы, угловатые, словно осколки стекла. Некоторые страницы заполнены хаотичными каракулями. В этом беспорядке мне удаётся рассмотреть лицо, пронзённое гвоздями, и оторванную руку, вцепившуюся в ветку.
— О, хорошо, что вы уже здесь, — говорит миссис Эверс, входя в комнату.
На ней платье-кокон приглушённого синего цвета, а тёмные волосы собраны в свободную косу, свисающую через плечо.
— Надеюсь, вы не слишком расстроены нашим маленьким тестом на честность. Вероятно, это было совсем непрофессионально с нашей стороны, но Хьюберт решил, что так будет лучше. Он иногда бывает слишком осторожен, когда речь заходит о семье. Мы не слишком вас обидели?
— Нет, — отвечаю я, поднимаясь с места, — но если у вас будут ещё вопросы касательно меня и моего профессионализма, надеюсь, вы обратитесь ко мне напрямую.
— О, конечно, — миссис Эверс подходит ближе и берёт мои руки в свои. — Ещё раз спасибо, что проделали такой путь. Я уверена, что вы окажете Изабелле неоценимую помощь.
— Я тоже с нетерпением жду начала работы с ней.
Миссис Эверс отпускает мои руки:
— Я надеялась, что мы сможем начать прямо сейчас, но, боюсь, Изабелла снова спряталась. Она иногда так делает. В этом доме слишком много укромных уголков и потайных мест. Может потребоваться некоторое время, чтобы её найти.
— Хотите, я помогу в поисках?
— Нет-нет, — миссис Эверс отмахивается от этой мысли. — Обычно она не выходит, если я не одна. Я пойду её искать, а вы пока подготовьтесь.
Она разворачивается и ускользает из комнаты, оставляя после себя запах лаванды.
Я достаю папку из своей кожаной сумки, проверяя, все ли необходимые материалы для оценки на месте.
Пока жду, записываю свои первые впечатления о семье и прислуге. О самой Изабелле я пока знаю мало, кроме того, что она разбила урну своего прадеда и стучалась ко мне ночью в дверь. Ускользает ли она при любой возможности, или же её просто оставляют без присмотра? Как это бывает с семьями, в которых я работала, Изабелла может чувствовать себя обделённой вниманием родителей. Хотя, очевидно, что мистер и миссис Эверс заботятся о своей дочери, но проводят ли они с ней достаточно времени?
Пока эти вопросы вихрем крутятся в голове, я рисую женщину с трюмо — безволосую и безликую. Но на этот раз добавляю и лицо. Тонкие, бледные губы с едва заметной улыбкой. Глаза тёмные, запавшие.
Проходят минуты. Может, час? Наконец, я достаю телефон и просматриваю фотографии от моего кузена Айзека. Сегодня он прислал мне котёнка в рождественском свитере, который едет верхом на гигантской черепахе. Ещё — американского бульдога в костюме Гамбургера. Уже лет пять, как Айзек каждый день присылает мне такие фото, и он пропустил всего пару раз. Надо бы найти способ как-то поблагодарить его по-настоящему. Но что я ещё могу сделать? Что могу сказать?
Я отправляю ему ещё одно «спасибо».
Наконец, возвращается миссис Эверс, но Изабеллы по-прежнему не видно.
— Прошу прощения, что заставила вас ждать, — говорит миссис Эверс, подходя к центру комнаты. — Я, наконец, нашла её в платяном шкафу в одной из гостевых комнат. Белл — хорошая девочка, но обожает эти маленькие игры, несмотря на все неудобства, которые доставляет нам. — Она выпускает слабый, еле слышный смешок. — Белл, садись. Время уроков.
Я смотрю на дверной проём, но девочка не появляется.
Миссис Эверс оборачивается к пустому стулу рядом с ней.
— Белл, это мисс Вальдес. Твоя новая гувернантка.
Я снова бросаю взгляд на дверной проём.
Миссис Эверс сжимает пальцы левой руки.
— Вы не видите её, не так ли?
— Что? — недоумеваю я.
— Боялась, что так и будет. Большинство людей не видят. — Женщина опускает взгляд на свои чёрные босоножки на танкетке. — Видите ли, хм... дело в том, что Изабелла умерла в феврале. Это был несчастный случай, и... я понимаю, что вы, вероятно, думаете, мисс Вальдес. Знаю, это весьма странная ситуация. Но... клянусь, Изабелла сидит прямо здесь, на этом стуле. Я вижу её как на ладони. — Миссис Эверс смотрит на меня, и луч красного света от витражного окна ложится ей на лицо.
В этот момент я чувствую, как моё лицо и грудь нагреваются. Вся комната кажется хрупкой, будто любое резкое движение разобьёт её на осколки.
— Миссис Эверс, — говорю я. — Мне очень жаль это слышать. Я... не знаю, что вы хотите, чтобы я сделала.
Женщина нервно перебирает пальцами.
— Прошу вас, не бросайте нас. У нас уже было две гувернантки, сидевшие за этим столом, и, как только они узнавали правду, то уходили. — Миссис Эверс плавно подходит ближе и шепчет: — Изабелла не справляется с этим новым этапом своей жизни. Несколько месяцев назад она начала всё ломать. Сначала это была лампа или ваза раз в несколько недель, но теперь... всё только усугубляется. Мы с Хьюбертом согласны, что нашей дочери нужна четкая структура и дисциплина. Ей нужно снова почувствовать себя нормальной. Пожалуйста, останьтесь, мисс Вальдес. Хотя бы ненадолго?
— Я не думаю, что достаточно квалифицирована…
— Всё, о чём мы просим, — чтобы вы проводили уроки и говорили с Белл так, словно она ваша обычная ученица. Пожалуйста.
Несколько мгновений я смотрю в её тёмные, на мокром месте, глаза.
Я не верю в призраков, по крайней мере в таких, которые могли бы разбивать вазы или сидеть на стуле. Но я знаю, что значит потерять ребёнка. Даже если я не смогу помочь Изабелле, возможно, смогу поддержать миссис Эверс или направить её к хорошему психотерапевту? По крайней мере, мне стоит немного подумать, прежде чем бросить эту женщину.