— Посмотри, — говорит миссис Эверс. — Смотри!
В грубом отражении я кажусь одинокой фигурой, затерянной в тумане. Исхудавшее лицо женщины молча смотрит вперед темными, запавшими глазами. На ее лбу выступают капельки пота. Я все еще чувствую, как мое сознание вращается вокруг моего тела, не совсем касаясь моей кожи и не совсем принимая, что женщина в зеркале — это точно я.
Спустя, возможно, мгновение или даже минуту, я отрываюсь от своего пристального взгляда. И нахожу миссис Эверс, сидящую на полу, скрестив ноги, и что-то бормочущую в мохнатое ухо плюшевой капибары.
— Зачем вы это сделали? — спрашиваю я.
Не глядя на меня, она говорит:
— Я просто играла.
Мне нужны ответы от миссис Эверс, но она, очевидно, не в лучшем состоянии. Без предупреждения мое сознание и тело сталкиваются и снова сливаются воедино. Я чувствую, как последние силы покидают мои ноги, словно вода, вытекающая из треснувшего аквариума. В любой момент трещина может увеличиться, и все может лопнуть.
— Нам нужно отвести вас обратно в вашу комнату, — говорю я.
Миссис Эверс смеется и скалит зубы. Она говорит:
— Это моя комната.
Полагаю, мне следовало догадаться об этом после всего, что миссис Эверс показала мне сегодня вечером. Вот она, играет в комнате Изабеллы. Она что-то шепчет мягкой игрушке своей дочери. У нее высокий детский голос.
— Нам нужно пойти поговорить с мистером Эверсом, — говорю я, протягивая руку маленькой женщине.
— Я хочу поспать здесь, — говорит миссис Эверс. — Подоткнешь мне одеяло?
Прежде, чем я успеваю ответить, миссис Эверс встает и бросается к кровати с балдахином. Некоторое время она ползает кругами под одеялом, как животное в поисках пищи. Наконец, она высовывает голову и руки из-под одеяла. В левой руке она держит маленький пульт дистанционного управления, с помощью которого выключает свет.
Я укутываю ее так, как не укутывала никого уже семь лет. Вытаскиваю веточки и цветы из ее волос и аккуратно кладу их на прикроватный столик.
Она говорит:
— Ты знала, что большинству видов мышей не нужно пить воду? Это правда. Можешь прочесть в моей книге, если не веришь.
— Я верю вам, — говорю я.
Миссис Эверс закрывает глаза. Вскоре женщина начинает похрапывать.
Мне, конечно, нужно поговорить с мистером Эверсом, но это может подождать до завтра. А пока я опускаюсь на бирюзовую подушку и смотрю на кровать так долго, как только возможно. Проходят мгновения или минуты. Как только я закрываю глаза, то теряюсь в химерном тумане. Передо мной возникают смутные, стройные фигуры, но, когда я протягиваю руку, чтобы дотронуться до них, они рассеиваются, оставляя меня в растерянности и одиночестве.
* * *
Когда туман, наконец, рассеивается, я обнаруживаю, что снова лежу в своей постели, залитая солнечным светом. Как я сюда попала? В памяти всплывает смутное воспоминание о том, как миссис Эверс держала меня за руку, ведя по византийской дорожке в мою комнату. Она что-то шептала мне в темных коридорах, так тихо, что я не расслышала. Затем нежно сжала мою руку.
Лежа в постели, я просматриваю фотографии от Айзека. Сегодня он присылает мне малыша в костюме полковника Сандерса, а еще льва в обнимку с миниатюрной таксой.
Тихий голосок советует мне выключить телефон и продолжить спать, но он всегда так говорит.
Я надеваю ярко-красный кардиган, зеленое платье в цветочек и тонкий черный пояс. Моя одежда в зеркале излучает легкую ауру бодрости и оптимизма. Я заставляю себя впитать эту энергию, словно через осмос, но не чувствую никакой разницы.
По пути в комнату для прислуги я не нахожу ни разбросанного пепла, ни разбитых лиц, ни окровавленных ангелов. В воздухе витает неоднозначный цветочный аромат, смешанный с резким запахом отбеливателя. Кружевные занавески безжизненно свисают с закрытых окон.
Вскоре в конце узкого коридора появляется Робин. Сегодня на ней серое платье и муслиновый передник, расшитый бледно-голубыми яйцами.
— Здравствуйте, мисс, — говорит она. — Я как раз направлялась в вашу комнату. Я подумала, что вам, возможно, захочется, чтобы я сопроводила вас на завтрак.
— Мне нужно поговорить с мистером Эверсом, — говорю я. — Не могли бы вы отвести меня к нему?
— Ах, — говорит она, разглаживая фартук обеими руками. — Вы уверены, что не хотите сначала позавтракать, мисс? Я приготовила французские тосты с миндальной корочкой, свежими ягодами и нарезанными бананами. Я позаботилась о том, чтобы для Ваших тостов использовать миндальное молоко, мисс.
— Я ценю это, Робин, но мне нужно срочно встретиться с мистером Эверсом.
Экономка потирает руки.
— Я уверена, он был бы рад вас видеть, только сейчас он работает в своей студии и не любит, когда его беспокоят.
— Это важно.
Робин кивает.
— Конечно, мисс.
Мгновение она молча смотрит в пол. Затем достает из кармана фартука смартфон и набирает номер.
— Мисс Вальдес хотела бы встретится с вами, сэр. — Ее глаза расширяются. — О? Я так и сделаю, сэр. — Она опускает телефон и смотрит мне в глаза. — Он сказал, что готов вас принять, мисс. Уже ждет вас. Я покажу дорогу.
Не говоря больше ни слова, Робин разворачивается и убегает прочь.
В незнакомом коридоре она немного замедляет шаг и говорит:
— Я когда-нибудь рассказывала вам, что мистер Эверс удивил нас этими смартфонами около двух месяцев назад? У них пятидюймовые экраны, камеры на двадцать три мегапикселя и три гигабайта оперативной памяти. По правде говоря, мисс, я не уверена, что такое мегапиксели и объем оперативной памяти, но мистер Эверс намекнул, что технические характеристики соответствуют последнему слову техники.
Мы подходим к светлой деревянной двери, украшенной резьбой в виде вьющихся лоз. С них свисают огромные глазки, похожие на гроздья винограда. После трехкратного стука Робин открывает дверь и впускает меня внутрь. Мне в лицо сразу же ударяет запах льняного масла и скипидара. Сквозь вонь также доносится едва уловимый аромат кофе.
— Входите, мисс Вальдес, — говорит мистер Эверс, сидящий справа от меня.
Но я не могу отвести глаз от глиняной статуи передо мной. Скульптура изображает водоворот удлиненных конечностей и лиц без волос. В моем воображении водоворот плоти закручивается вокруг темной воронки. Безгубые рты открываются все шире и шире.
— Интригующая картина, не так ли? — говорит мистер Эверс.
Оторвавшись от созерцания, я поворачиваюсь к мистеру Эверсу. Он одет в синие джинсы и бежевый халат с разноцветными крапинками. На его лбу нарисован аморфный малиновый глаз, окруженный спиралями.
Он постукивает по глазу кончиком черной кисти и говорит:
— Вы должны простить мне мои маленькие нелепости. Мой дедушка наносил похожий символ, когда рисовал, и у меня не хватает духу нарушить традицию. Но Вы здесь не для того, чтобы размышлять об особенностях моей семьи. Пожалуйста, присаживайтесь. — Он указывает на бархатное кресло, стоящее на белом муслиновом фоне.
По пути к креслу я встречаюсь взглядом с ангелом на ближайшем мольберте. Она похожа на картины из прихожей, ее крылья состоят из человеческих пальцев на руках и ногах. Но, в отличие от своих обескровленных кузин, ее лицо излучает поразительную жизненную силу, как будто она может протянуть руку помощи в любой момент. Один умоляющий глаз устремлен вперед, в то время как другой — прижат к ее уху. Ее нос скошен набок, а морщинка от нахмуренных бровей проходит по диагонали вниз к подбородку. Если бы не асимметрия ее лица, она была бы красавицей.
Ангелы, похожие на нее, парят на стенах, сжимая черепа и цветы, извиваясь телами в прозрачных одеждах. Я знаю, что эти существа — всего лишь картины, но здесь, в бархатном кресле, я чувствую себя так, словно нахожусь на выставке в переполненном зале. Мягкие коробки направлены на меня, не излучая никакого света.
— Я знаю, почему вы здесь, — говорит мистер Эверс, улыбаясь мне с другого конца комнаты. — Прошлой ночью вы мельком увидели фантом, преследующий мою жену в ее воображении. А теперь вы здесь, чтобы выяснить, заботятся ли о моей Молли. — Он протирает свои очки в крапинку красным носовым платком. — Во-первых, я искренне ценю вашу заботу о благополучии моей семьи. Оказывается, вы такой добрый и чуткий человек, каким мы все надеялись вас увидеть. Во-вторых, вы можете не беспокоиться о моей жене. В ее распоряжении целая команда специалистов по психическому здоровью, включая психиатра, психолога и так далее. Призрак в сознании моей жены может нанести ущерб некоторым предметам домашнего обихода, но врачи заверяют, что самой Молли ничего не угрожает физически.
— Мистер Эверс, вам следовало рассказать мне все это во время нашего первого разговора.
Он делает несколько шагов ко мне и прочищает горло. За его спиной глиняный человечек, оказавшийся в круговерти тел, смотрит на меня глазами, полными спиралей.
— Полагаю, вы правы, — говорит мистер Эверс. — В последние несколько месяцев приступы у моей жены случались так редко, что я надеялся не обременять вас ими. Но ваше недовольство мной небезосновательно. Вы должны простить мне мою скрытность.
Я встаю и чувствую взгляд мистера Эверса на своих ногах.