Шла русско-японская война. Царская Россия боролась за новые рынки сбыта, стремясь продвинуться на восток, в Маньчжурию, Корею, Монголию. Руководил кампанией генерал Куропаткин, бывший военный министр, а в прошлом губернатор Закаспийского края.
Зная генерала Куропаткина как весьма заурядную личность, туркестанцы не очень-то верили в возможность победы. Это становилось все яснее по мере того, как русские войска оставляли один рубеж за другим, отступая со значительными потерями по всему фронту.
Но война шла где-то далеко. Туркестан во многом даже и не ощущал этой войны, общество жило своей обычной жизнью.
Вскоре после начала войны начальник Туркестанского края вручал в Ташкенте призы победителям конных соревнований. Борьба шла за приз Общества поощрения конезаводства. Участвовало в ристалищах до десяти конезаводов, было показано много отличных лошадей местных пород и метисов. Лошади шли и под седлом, и в колясках. На трибунах толпилась разодетая публика. Развевались флаги, осенний ветер шевелил гривы коней и доносил до трибун запах конского пота.
Атмосфера праздничной взволнованности заливала трибуны, грохот аплодисментов прокатился по ипподрому, когда за первым призом — золотым жетоном протянулась девичья рука, затянутая в лайковую перчатку. Победительницей соревнований оказалась мадемуазель Петрова Елена Александровна, дочь владельца конезавода, отлично прошедшая все шесть труднейших препятствий и прискакавшая первой.
Местный интеллигент записал у себя в дневнике:
«Я удивился, когда прочел в газете «Туркестанские ведомости» сообщение об этом, подумав про себя — какими странными причудами отличаются иногда генеральские дочки, как-будто для мадемуазель Петровой не было в Ташкенте других упражнений, более отвечающих девичьей природе и высокому положению в обществе».
Через две недели последовало новое сообщение: успехи Елены Александровны растут. Командир корпуса Константин Викентьевич Петлицкий устроил военное развлечение, известное под названием «лисички». Игра состояла в том, что группа всадников, человек этак в сто, на хороших лошадях преследовала «лисичку». «Лисичку» в Ташкентских соревнованиях изображала мадемуазель Петрова. Она уходила от преследователей, на скаку отмечая свой путь разбросанными бумажками.
Блестящая наездница с большим успехом ушла от преследования и получила от Петлицкого в награду золотой кубок. В доме генерал-губернатора, в так называемом «Белом доме», в честь Петлицкого был дан завтрак: начальник корпуса уезжал на японскую войну, в Маньчжурию.
В канун отъезда Петлицкого прокатился слух, что Елена Александровна помолвлена с этим великолепным вдовцом и будет ждать его возвращения с войны. Но месяца через два мадемуазель Петрова обвенчалась с генералом Лосьевым, а еще через год забрала свою новорожденную дочь и убежала от генерала с Ванюшей Слуховым. Это был ражий детина, едва умевший читать, но писать совершенно не умевший.
Беглецы инкогнито поселились на окраине Самарканда и занялись заготовкой кишмиша и сухих фруктов. Дело как будто пошло, они жили тихо и спокойно. Но Ванюша частенько отлучался из дома, Елена Александровна начала скучать с ним, прогнала его и стала жить одна, с крохотной дочуркой. Скакала по полям, вела дела на заводе, читала.
Не жизнь, а мираж. Он звал ее в дальние дали, уводил за собой в неведомые выси, сердце ее билось от жарких мыслей, от бесконечных устремлений в иные края.
Она не бывала в обществе, отвергала домогательства мужчин, жила в своем личном мире, доступ куда был закрыт для всех. Изредка заходила в кондитерскую или книжный магазин. Одетая в темную амазонку и шляпу наездницы, не снимая перчатки, брала покупки, связки выписанных ею книг и опять уезжала в свой загородный дом, уединенно стоявший на Термезской дороге.
Сказочная дорога на юг шла по садам и живописным пригородным селениям. За стенами усадеб деревья цвели или, блистая золотом и киноварью, осыпали листву. Летом они свешивали через глину дувалов алые гранатовые цветы, ветки со зрелыми персиками, в серебре горной зимы горели алмазами, кружевными занавесками прикрывали горизонт. Хорошо по такой дороге скакать в одиночестве!
Свои иссиня-черные волосы Елена Александровна плела тугими жгутами и укладывала высокой короной над белым лбом. Глаза — карие, глубокие и лучистые — напоминали очи Врубелевской Царевны-лебедь. Встреча с Василием Лаврентьевичем всколыхнула Елену Александровну. Любовь ли это? Кто знает.
Раньше Елена Александровна садилась на свою чистокровную кобылу Шеллу и гнала ее вперед, — догоняйте! Так и в девичестве, и после отъезда ее жениха на японскую войну. Загадала: кто догонит! Сперва посчастливилось генералу Лосьеву. Потом Ванюшке. Все казалось ясным в тех случаях. А вот с Вяткиным все совершенно иначе. Она не гонит коня. Не торопит его шаг. Тихо, почти молча, едут они рядом. Два человека. Пыльная ли дорога, с глиняными дувалами по краям, рисовые ли поля с чавкающей тропкой на меже, галечная ли отмель реки с редкими кустами дикой гвоздики под копытами коня — все равно! Только одна мысль: он здесь, он рядом, он со мной.