Уже и теперь, когда хлопководство Туркестана находилось в зачаточном состоянии, цены на американский хлопок катастрофически падали; импорт хлопка в Россию и сопредельные страны сократился. По мере того, как развивалось и улучшалось производство хлопка в Средней Азии, положение американского хозяйства, занятого хлопководством, становилось все более и более острым. В южных штатах производство подпадало под угрозу банкротства.
Развитие хлопководства в Туркестанском крае зависело от воды. Велись ирригационные работы по орошению Голодной степи, пустынных земель в районе Мургаба. Мечталось о постройке плотины в верховьях Зеравшана. Возобновлением канала Иски-Тартар обводнили бы земли в районе Джизака и в пойме Санзара. И как далекая цель — возобновление русла Узбоя, воду для которого предположено взять из озера Иссык-Куль через реку Чу и Сарыккамышскую котловину. Это, по мнению Чайковского, решало проблему поворота Амударьи в Каспийское море. А стало быть, и орошения всей необъятной площади Каракумов.
Члены американской экспедиции Хатинотон и Дэвис были хорошо знакомы с этими разрекламированными русскими проектами. Специалисты-разведчики были и специалистами в области географии (Эльсворт Хатинотон) и инженер-ирригаторами (член Аппалачского клуба Вильямс Дэвис). Они-то и пожаловали в качестве археологов в Среднюю Азию. Вскоре после их прибытия к месту исследований журнал «Аппалачиа» и «Географический американский журнал» поместили их обстоятельные статьи с описанием геологического возраста озера Иссык-Куль с обширными экскурсами в гидрогеологию района. Затем Хатинотон и Дэвис помчались в Синьцзян, где навестили главного консула России в Кашгаре г-на Лаврова. Лавров быстро смекнул, что интересы этих «археологов» накрепко привязаны к вопросам хлопководства и хлопковой торговли Кашгара. Цены на синцьзянский хлопок, импортируемый в Россию, были вдвое ниже американских, а хлопководство энергично развивалось. Азия становилась поставщиком-конкурентом.
Что же касается памирских ледников, то и они не порадовали исследователей: запасы льда на Памире оказались необъятными, и туркестанские реки, которые там берут свое начало, не поддавались даже замерам — многоводье их, казалось, обеспечено на тысячелетия. Словом, американская экспедиция получила далеко не утешительные результаты. А тут еще, как на беду, все фотооборудование проводник-киргиз уронил в ледяную пропасть. Дела Хатинотона и Дэвиса шли из рук вон плохо. В таком вот настроении они и приехали в Самарканд.
Самаркандская группа, во главе с ловким и умелым Рафаэлем Помпелли, к сожалению, тоже ничем не могла порадовать возвратившихся коллег. Пять дней их водил по памятникам старины этот одержимый археолог Вяткин. Но даже хорошенько осмотреть шурфы на городище Афрасиаб им так и не удалось, почему-то Кодаки их засвечивали и портили пластинки, починить же аппараты в Самарканде было негде. Пять дней они гостили у самаркандского губернатора, а в дневниках все еще не было ни слова о состоянии ирригации.
В день приезда Хатинотон созвал совещание участников экспедиции. Прислуживавший за столом расторопный слуга-туземец Наали Махмуд затем сообщил, что новый профессор был так сердит, что сам Наали, передавая его разговор со старшим Помпелли, затруднялся в выборе приличных выражений. Наали происходил из старой индийской семьи, его хорошо воспитали. Результатом совещания самаркандская администрация была удивлена: члены экспедиции разъехались в разные стороны.
Оба Помпелли — отец и сын отбыли в сопровождении Киддера в район Пенджикента, где проводили с помощью местного инженера-ирригатора господина Петровского, который, однако, был столь неуклюж, что засветил большую часть снимков, сделанных экспедицией, нивелировку и топографическую съемку на головном сооружении ответвляющегося от Зеравшана арыка Тюя-Тартар. Затем они проследовали к основному источнику питания реки Зеравшан — Зеравшанскому леднику и, занятые метеорологическими наблюдениями, забыли об археологии и совершенно уже пренебрегли камуфляжем, выдав себя с головою.