— Пойдемте, — позвала его Нина Елизаровна. И ответила, взглядом на ищущий взгляд Евгения Анатольевича; что теперь поделаешь, влипли!
Она ушла со слесарем в ванную, и то недолгое время, что их не было, Евгений Анатольевич все мучился, надевать пиджак, так скомканно, так к о м п р о м е т и р у ю щ е валяющийся на кресле, или не надевать. И в конце концов надел.
Нина Елизаровна ничего не поняла из действий слесаря в ванной. А тот, померив что-то и у расколотой раковины, похмыкал и пошел обратно в комнату.
— Что, хозяин, — сказал он Евгению Анатольевичу с порога, — когда покупал, глазами-то не смотрел?
Евгений Анатольевич потерялся.
— П-простите, н-но…
— Объясните мне, в чем дело, — дотронулась Нина Елизаровна до плеча слесаря. — Мне, я вас прошу. Мне.
Слесарь повернулся.
— А! Ясно. У меня у самого то же: баба хозяйка в доме. — И добавил через самую малую паузу: — Тридцать два сантиметра кронштейны нужны!
— Какие кронштейны? — недоумевающе спросила Нина Елизаровна.
— Какие-какие? Тридцать два сантиметра, говорю.
— Это, Нина, такое профильное литье… — торопливо влез с объяснением Евгений Анатольевич. — Штуки такие железные, на которых раковина стоит.
— Ну и что? — выслушав объяснение Евгения Анатольевича, снова посмотрела на слесаря Нина Елизаровна. — Ничего не пойму. Вы их от меня, что ли, хотите?
— А вы бы от меня хотели? — сказал слесарь. — У меня их нет.
— Что значит нет? А сейчас раковина на чем стоит?
— На кронштейнах.
— Ну, так и ставьте на них!
Слесарь, усмехаясь, покрутил головой.
— Ох, народ! Ох, народ!.. Раковину-то, говорю, какую купили? Под тридцать два сантиметра. А у вас сейчас — двадцать семь. Как я ее на них поставлю? Никак! Так что все, хозяева, говорил же — посмотрим на ваше поведение.
— Постойте! Постойте… — голос у Нины Елизаровны упал. Она еще не постигла происшедшее во всей полноте, но ясно было, что дело с раковиной оказывалось много сложнее, чем предполагалось. — Как же так? Так долго мы ее не могли купить… собрались наконец. Так трудно было везти… Да не может же быть, что у вас нет этих кронштейнов.
— Нет, хозяйка! — поднял с пола свой раззявленный портфель слесарь. — Нет! Откуда? Мы же не строительная контора. Нам не дают никогда.
— Чепуха какая… Так мы, получается, еще и кронштейны сами доставать должны?
— А что, я вам доставать должен? — Слесарь двинулся к выходу из квартиры, и Нина Елизаровна принуждена была пойти за ним. — Раковина не у меня треснула. Надо было, как покупать, линеечкой-то померить.
Умело управляясь с чужим замком, он с ходу открыл его, распахнул дверь и с размаху захлопнул за собой — Нина Елизаровна не сумела сказать ему больше ни слова.
— Вообще, Нина, — услышала она за спиной голос Евгения Анатольевича, повернулась и увидела, что он вышел в прихожую вслед за ней, — вообще, конечно, прежде чем покупать…
Нина Елизаровна почувствовала, что ее разбирает неудержимый смех. Надо же, чтобы так все нескладно было. Надо же!.. Она покрепилась, покрепилась еще — и не удержалась, так и зашлась в смехе. Смеялась, не могла остановиться и махала Евгению Анатольевичу рукой, веля ему молчать. Как растерялся, когда тот его хозяином назвал…
— Ой!.. — простонала она сквозь смех. — А ты и пиджак надел…
Евгений Анатольевич смущенно зачем-то оглядел себя и быстро снял пиджак. Повесил его на вешалку у стены и попытался обнять Нину Елизаровну.
— Нина! Ты что, Нина?
Нина Елизаровна отстранила Евгения Анатольевича. Смех все не оставлял ее.
— Ой, боже мой! Это надо же… надел…
Евгений Анатольевич молчал теперь, ничего уже не понимая.
Держась за грудь, в полном изнеможении от напавшего смеха, Нина Елизаровна прошла мимо него в комнату, посмотрела на будильник. Времени до выхода на работу было у нее еще вполне достаточно, но она сказала сквозь всхлипы:
— Знаете, Женя, мне уже, оказывается, и на работу пора. Собраться да уходить.
— Нет, Нина! — снова попытался обнять ее Евгений Анатольевич. — Как же так? Нет, Нина…
Нина Елизаровна промокнула пальцем слезы в углах глаз, коснулась губами щеки Евгения Анатольевича и вновь отстранила его.