Из ее глаз снова потекли непрошеные слезы.
— Подожди, не говори больше ничего. Только ответь, скажи: пятьдесят долларов в неделю хватит твоим на жизнь?
— Сколько?!
Глаза ее раскрылись широко от удивления. Она отступила от него на шаг.
— Пятьдесят в неделю? Отец на стройке за месяц столько не получал… И нам хватало. Мама у меня очень экономная.
— Идем. Будешь работать в нашем доме. Помогать моей матери. И если станешь со мной ласковой…
Она не дала ему договорить.
— Я на все согласна, мистер…
— Волдимар. Только не мистер, а пан. Молодой пан Волдимар. Так любит меня называть моя мать — пани Зося. А отца моего все зовут пан Станислав.
— Всю жизнь я буду благодарить вас, пан Волдимар!
Он решительно взял ее за руку и быстро повел к Бродвею, где в это время еще работали салоны одежды. Зайдя в один из них, Волдимар подошел к конторке, за которой сидела полная, красиво одетая женщина, вероятно хозяйка, достал чековую книжку и, поставив подпись, протянул ей.
— Одеть с ног до головы, — кивнул он в сторону застывшей у порога Розитты. — Изысканно, но без роскоши. Пальто, костюмы, платья, белье, обувь все, что должно быть у экономки в хорошем доме. Сумму проставьте сами. Вещи отправите по этому адресу, — протянул он сразу засуетившейся матроне визитную карточку.
Почтительно спрятав чек в сейф, рассыпаясь в любезностях, она сама увела девушку в примерочную комнату, а через час из-за портьеры появилась красавица, в которой сразу трудно было даже узнать прежнюю Розитту.
У хозяйки оказался отличный вкус. И серый шерстяной костюм, и белая, с серебристой нитью, блузка, и легкая коричневая шубка из искусственного меха, и высокие, под цвет ей, сапожки очень шли Розитте. Волосы ее были аккуратно уложены. Вместо ветхого платочка — отороченная мехом шляпа. Ногти поблескивают скромным розовым лаком. В правой руке расшитая бисером сумочка.
— Извините за задержку, но я решила, что вашей… экономке не помешают ванна и парикмахер.
— Благодарю вас, миссис…
— Норфольк. Гертруда Норфольк, — с достоинством произнесла она.
— Очень вам признателен, миссис Норфольк. Вы предугадали мои пожелания. Надеюсь, что ваши клиенты не узнают…
— О! Об этом не надо было говорить, мистер Опатовский. Мой муж, гер Норфольк, приучил всех наших служащих держать язык за зубами. В интересах фирмы. Мы всегда к вашим услугам.
Через три дня он привез Розитту в свое «бунгало», предупредив родных по телефону, что приедет с новой помощницей матери.
О! Это были чудесные, неповторимые дни!
Пани Зося встретила Розитту на удивление приветливо. По достоинству оценив всю прелесть молодой итальянки, она по-своему выразила одобрение вкусу сына.
— Очень рада, что вы наконец избавите меня от хлопот по оранжерее. Будете помогать Адаму ухаживать за цветами и цитрусовыми… А поселим ее, — повернулась она с улыбкой к Волдимару, — рядом с библиотекой.
Этим было сказано все: просторная светлая комната — самая лучшая в доме, — предназначенная Розитте, находилась как раз напротив кабинета и спальни Волдимара.
Нет, он ничуть не жалел о своем поступке. И сдержал слово, данное девушке. Каждую субботу она получала от пани Зоей свои пятьдесят долларов и ездила с Адамом на почту в Лос-Анджелес, чтобы отправить их матери, которая, благодаря помощи Волдимара, жила теперь вместе с братьями и младшей сестренкой Розитты в маленьком уютном домике, снятом в долгосрочную аренду. Иногда, когда приезжал молодой хозяин, эта сумма удваивалась или даже утраивалась. Волдимар был щедр. Не для нее — для себя. Он любил делать женщинам подарки. Ему это доставляло удовольствие.
Розитта была послушной, щедрой на ласку и удивительно нежной. Она привязалась к нему, как собачонка, угадывая и исполняя все его желания и прихоти. Да и он, пожалуй, по-своему любил девушку, как можно любить вещь привычную и удобную.
А вот наконец и, она сама. Сияющая юной свежестью, веселая, стремительная, жизнерадостная.
— Здесь теперь совсем как у нас в Италии. Даже в мае — летняя теплынь. Температура воды в океане у берега — двадцать шесть градусов, — защебетала она, поставив на столик переносной видеотелефонный аппарат с небольшим экраном. Если пан Волдимар не возражает, она сбегает окунуться в воду, пока он поговорит по телефону. Сейчас без одной минуты двенадцать. Или принести ему кофе? Ведь он так мало спал этой ночью…
— Иди купайся, Блек-Бой. Ты ведь тоже почти не спала.
Она на секунду прижалась к его плечу тугой высокой грудью и, поцеловав украдкой его в щеку, легко побежала к берегу, сбрасывая на бегу свой голубой халатик.