Сидя с какими-то парнями в дальней альтанке, он тянул по глоточку кислое и немного терпкое вино, глядел на веселящуюся молодежь и где-то в душе сожалел… Нет, не о пропавших для него ста тысячах дополнительного вознаграждения, обещанных лично шефом за пригодного для беседы молодого капитана, а о скорой его гибели вообще. И его, и молодой его жены, и их друзей, и даже этой кубинской красотки Каридад, чем-то внешне напоминавшей ему Розитту. Все они стали жертвами обстоятельств, в большинстве своем невинными жертвами.
В раздумьях и воспоминаниях время летело быстро.
Вот и незнакомые его сотрапезники покинули альтанку. Стали разъезжаться гости. Замолк оркестр. С каждой минутой и терраса, и старый парк все больше пустели. А молодые не показывались из дома. Только в шестом часу утра, когда в парке никого не оставалось, а Дворец счастья так и стоял погруженным во мрак, он понял, что безнадежно проиграл и эту-третью за прошедшие сутки схватку.
«Что это? Роковое стечение обстоятельств? Или продуманные и хорошо организованные контрмеры органов безопасности?» — спрашивал он себя уже на улице, набирая по телефону-автомату номер папаши Креспо, и не находил ответа.
В трубке раздался бодрый молодой голос:
— Вас слушают, говорите.
Он молча повесил трубку на рычаг.
Что-то случилось. Непредвиденное. Непонятное Объект ускользнул из рук. Папаша Креспо исчез, возможно, даже арестован. Конечно, это легко проверить. К тому же на аэродроме стоит собственный самолет их «редакции». И если они смогут вылететь из Гаваны в ближайшие час-полтора, то кто знает, как еще все обернется. У братьев Бланке есть запасные «подсадки», а он на месте обеспечит их отличной «снастью». Надо только успеть. Вот уж и вправду время — деньги.
«Шалите, друзья-капитаны! Еще не все потеряно. Пусть этот раунд за вами, но он далеко не последний! И в четвертый раз за эти сутки он, Волдимар, не даст вам провести себя!» — думал он, садясь в машину, предусмотрительно оставленную в начале Пятой авениды вместе с одним из «журналистов».
В корреспондентском пункте их ждали. Отдохнувшие, свежие, сосредоточенные, готовые на все. На столе дымился горячий ароматный кофе. В центре — большая нетронутая бутылка крепкого кубинского рома и несколько высоких бокалов. Аппетитно пахло от горки бутербродов.
Раскрыв бутылку, он молча разлил всем по двойной большой порции, первым выпил обжигающую коричневую жидкость с целым букетом изумительных запахов и с жадностью набросился на бутерброды. Еще бы! Пошли вторые сутки от первоначального телефонного звонка Рейноля Медины, то бишь, как его, Клименте Креспо. Он и крошки с тех пор в рот не взял. А сколько напряженных минут пришлось пережить!
Допив свой кофе, Волдимар взглянул на подчиненных.
— Трое из вас полетят со мной в Сантьяго-де-Куба. Нашим самолетом. Сейчас же. На открытие регаты. Всем остальным, я подчеркиваю, всем до одного, — чуть повысил он голос, — включая лесника, добираться туда же самолетами и машинами. Катера также передислоцировать в Сантьяго.
Больше ничего не добавил. Его не расспрашивали.
Все и так было ясно каждому. Операция «Салют» вступала в новую фазу.
В диспетчерской аэропорта четверых зарубежных спортивных журналистов приветливо встретил приятный молодой человек. С учтивой готовностью он сразу же взялся за оформление документов на вылет. Правда, перед этим любезно предложил им лететь скоростным рейсовым самолетом.
— Места есть. Отправляется ровно в шесть, то есть через десять минут, — уточнил он, радушно улыбаясь. — Меньше чем через час будете в Сантьяго.
Ни один мускул не дрогнул на лице Волдимара.
— Нам нужен именно наш самолет, — спокойно сказал он. — Возможно, придется доставить срочный материал и фотопленку об открытии Регаты прямо в главную редакцию, в Нью-Йорк.
— Тогда подождите, пожалуйста, несколько минут, пока я отправлю рейсовый.
Молодой человек занял место за диспетчерским пультом связи, одел наушники.
— Каридад, как слышите? Очень хорошо. Спасибо, Вылет разрешаю. Курс-двадцать восемь, скорость девятьсот пятьдесят, высота — шесть тысяч. Счастливого полета!
Каридад? Какая Каридад? Откуда он знает это имя? Ах, да! Это бортрадистка самолета. Та, что была свидетельницей на свадьбе. Но ведь и она после полуночи не выходила на террасу из комнат Дворца счастья.
В этом-то он может поручиться. Глаз с дверей не спускал… Стоп! А что, если… Что если в доме есть еще один выход? Конечно! Он даже обязательно должен быть-черный ход для прислуги. И все они, молодые и свидетели, вполне могли воспользоваться именно этим ходом, чтобы не смущать веселящихся гостей. А теперь все они там, в самолете, вместе с миной, которая разнесет их в пыль ровно через двадцать минут. И с папашей Кресло все просто и ясно: добросовестно выполнив свою задачу, убедившись в надежности сделанного, он передал дежурство и спокойно отправился спать, чтобы это не произошло с его видимым участием. Самолета-то он не отправлял. О звонке они не договаривались, а сам он не стал звонить, чтобы лишний раз не привлекать внимания к корреспондентскому пункту ночными звонками.