— Разрешите, командир, отметить хорошее начало нашего плавания.
— Что касается меня, то как ваш посаженный отец целиком и полностью поддерживаю. Следует. И будущие успехи, и первый семейный завтрак.
Через полчаса, полностью вверив до момента перемены курса управление судном автоматам, — а до этого момента оставалось не менее двух часов, — Олег и Александр Павлович, так и не дождавшись ни обещанного яблочного сока, ни приглашения к завтраку, направились в кубрик.
— Просим простить нас великодушно за еще одно опоздание, — встретила их извинениями раскрасневшаяся Таня. — Но кубинские наши друзья просто завалили кубрик апельсинами, лимонами, плодами манго, ананасами, бананами, грейпфрутами. Все это время мы с Сережей их в холодильники переносили. Запас огромный, хватит до самой Гаваны.
Она поставила на стол блюдо с разрезанным на дольки ананасом.
— Можете полакомиться пока. Аппетит здорово нагоняет. Да и яблочный сок вполне заменит. Отдыхайте, а я мигом накрою стол.
— Александр Павлович, а какой самый первый советский парусник побывал у берегов Южной Америки? — спросил Сережа.
Винденко задумался.
— Самый ли первый — точно сказать не могу, но одним из первых пришел в эти воды наш знаменитый учебный барк «Товарищ». Мне когда-то рассказывал об этом рейсе непосредственный его участник, капитан дальнего плавания Леонид Кущ. Отправились они в путь, если мне не изменяет память, 29 июня 1926 года из Мурманска. Экипаж под командованием известного в то время капитана Дмитрия Лухманова состоял из восьмидесяти семи человек, в основном стажеров-судоводителей.
В отличие от современных парусников такого типа, «Товарищ» не имел вспомогательных двигателей ни для движения, ни для электросети. У маломощной кустарной радиостанции генератор был величиной с кулак, с ручным приводом. В путь «Товарищ» отправился с максимально допустимым грузом, взяв на борт 3400 тонн гранитной брусчатки для порта Росарио в Аргентине. Это километров шестьсот на северо-запад от столицы Уругвая Монтевидео, мимо которой мы будем проходить и в которой должны пройти свою очередную регистрацию. Вы знаете, что таких регистрационных пунктов у нас двенадцать — один примерно на каждую тысячу миль пути.
— Так вот, — продолжал Александр Павлович после минутного перерыва, — город Монтевидео расположен в самом начале Ла-Платы, что по-испански означает «Серебряная» — общего устья двух рек — Параны и Уругвая, которое образует широкий и длинный морской залив. Он вдается в материк на триста двадцать километров, а ширина его — около двухсот двадцати километров.
На правом берегу Ла-Платы, в двухстах семидесяти пяти километрах от океана расположена столица Аргентины Буэнос-Айрес — один из крупнейших в мире океанских портовых городов. На «Друге» мы в последние годы несколько раз бывали там.
— Второй по величине город Аргентины и крупный порт на реке Парана Росарио — расположен вверх по ее течению примерно в трехстах километрах от Буэнос-Айреса. Вот туда-то и лежал далекий путь нашего первого «Товарища», откуда он должен был доставить груз красного дерева для Ленинграда.
Вы, конечно же, знаете, что в то время наша страна После военного лихолетья восстанавливала свое хозяйство, становилась на рельсы индустриализации. На «Товарище» недоставало парусов, тросов, одежды. Продовольствие состояло из консервов, солонины и галет.
О возможности хранить свежие продукты на борту, как это организовано сейчас на каждом из участвующих в Регате Свободы паруснике, и речи не было. Но это не уменьшило энтузиазма наших молодых моряков, состав которых был, в основном, из комсомольцев и коммунистов ленинского призыва.
Тяжело груженый корабль при встречных ветрах в Баренцевом море около десяти суток шел лавировкой навстречу штормам, пытаясь обогнуть мыс Нордкап. Частая смена курса, снежные шквалы, авралы для брасопки рей, беспрерывные повороты, ритмичные навалы ледяных волн на палубу… С большими трудностями «Товарищ» миля за милей продвигался вперед.
И только поймав попутный ветер, команда его в конце августа отдала якорь на рейде английского порта Саутгемптон. Здесь, готовя корабль к переходу через Атлантику, наши моряки получили возможность заменить и пополнить паруса, такелаж, приобрести сухие овощи и другие продукты, пригодные для хранения в тропических широтах.
И все-таки до Монтевидео «Товарищ» шел непомерно долго — два месяца и семнадцать дней. По несколько суток стояло полное безветрие, монотонная качка над мертвой зыбью, от которой в равной степени страдали все члены экипажа.