Выбрать главу

Олег спустился в кубрик.

— Всего вам доброго! До следующей встречи в эфире. Да, Мария Николаевна, — обратился он к жене Аксенова. — Сережа ведет себя прекрасно и чувствует себя хорошо. Он и сам вам это с удовольствием скажет.

Мальчик быстро стал перед телекамерой, с радостью приветствуя далекую сейчас, милую маму.

Экран погас, а потом засветился радужной сеткой. Сеанс видеосвязи окончился.

Таня накормила гостей завтраком, после чего комиссары тщательно опечатали механические движители корабля.

— Старайтесь обойтись без них даже в трудных ситуациях, — говорил Георг Георгов. — Включение механического движителя даже с разрешения жюри автоматически снимает с вас двести пятьдесят очков, а без разрешения пятьсот. Правда, в определенных ситуациях может быть отдана разрешающая команда для всех. Тогда очки не снимаются.

— Каждая пройденная зачетная миля — очко, ты знаешь, — подошел к Олегу Аксенов, когда все они собрались в рубке управления. — За переход от Сантьяго-де-Куба до острова Тринидад засчитывается 1150 миль-очков, а не 900, которые вам предстоит одолеть, пересекая море по диагонали. Одновременно будет вестись учет по выигранным у графика часам между всеми двенадцатью регистрационными пунктами трассы. За каждый выигранный час начисляется десять очков. Кроме того, за выигранные сутки экипаж поощряется еще ста очками. Так что надо спешить, друзья. А вы почему-то до сих пор не используете паруса поплавков.

Аксенов выжидательно смотрел на Олега.

— Хотелось увидеть возможности соперников. За четыре часа они отстали всего на три-четыре мили. Наша скорость сейчас около сорока узлов. Это совсем не плохо для начала. Но как только пройдем траверс островов и ляжем на новый курс, сразу же поставим на службу все парусное вооружение и добьемся максимального хода в оптимальном режиме. Постараемся незаметно оторваться от своих преследователей, чтобы не поняли сразу, что к чему, кивнул он в сторону едва различимых белых точек за кормой тримарана. — Кто у них теперь впереди, Александр Павлович?

На этот раз Винденко поднес к глазам бинокль.

— До первого парусника сейчас чуть больше четырех миль. Это «Критерио-20». Вплотную к испанцам подошел катамаран «Тирд Тертл». За ним очень близко друг от друга «Варшава» и болгарская яхта «Карели». Остальных почти не видно.

Андрей Иванович и Георг Георгов стали прощаться.

— Нам ведь нужно еще весь ваш «хвост» опломбировать. И до семнадцати часов на базовый корабль успеть. «Фестиваль» называется. Отличнейший плавучий комбинат кубинцы для обслуживания регаты создали, Переоборудовали для этой цели бывший флагман своей китобойной флотилии, а суда-китобойцы превратили в нарядные быстроходные катера для комиссаров регаты, установив на них реактивные двигатели. Есть для нас на борту «Фестиваля» вертолеты и два гидроплана. Устроено там все с комфортом. Есть и ремонтные мастерские. Любую из яхт при необходимости поднимут на борт и приведут в порядок. Прекрасно оснащены и спутниковая метеослужба, и мощный радиоцентр, и корреспондентский пункт. Вы держите постоянную радио-связь с «Фестивалем». Каждые три часа его станция будет передавать информацию о погоде и свои координаты. Идет плавбаза за основной массой участников Регаты Свободы.

Катера обоих комиссаров стали быстро удаляться.

В мглистой дымке исчезли острова. Крепчал ветер.

По морю поднимались белые гребешки. Вода его потемнела.

В два часа дня Олег отправил Сережу и Таню в кубрик.

— Иди отдыхай, Танюша. А ты, Сережа, займись кинокамерой. Подготовь ее к съемкам. Умеешь?

— Конечно! — радостно сверкнул тот глазами. — И кинокамеру, и фотоаппараты изучал в школе. А потом мне папа специально все подробно объяснял и показывал. Мы с ним два фильма цветных отсняли.

Они прошли уже сто тридцать пять миль, полностью оторвавшись от восьми кораблей, следующих их курсом. Олег изменил направление движения тримарана, и теперь ветер дул прямо в корму «Семена Гарькавого». со всей силой навалился на паруса, и красная светящаяся полоса табло скорости плавно поползла вверх. Возле цифры «46» она остановилась на какое-то время, а затем в последующие четверть часа поднялась еще на два деления.