Да, команде тримарана в виде поощрения за первенство по двум этапам насчитано пятьсот очков, а членам экипажа вручаются голубые куртки лидеров.
Их-то мы и прибыли вручить вам от имени жюри и оргкомитета.
— Нельзя ли, Андрей Иванович, избежать всей этой шумихи? — морщась спросил Олег.
— Нет, — решительно ответил за Аксенова Георг Георгов. — Праздник есть праздник. А наш фестиваль — это большой праздник молодежи всего мира. И он уже шагает по земле вместе с вами от страны к стране. Для вас сегодня предлагали даже остановить зачетное время, чтобы дать возможность журналистам, радио и телекомментаторам поближе познакомиться с тримараном и его командой. Но мы, то есть все двадцать комиссаров сопровождения, сославшись на то, что нельзя нарушать одно из главных условий регаты, не высаживаться команде и не принимать к себе на борт никого, кроме комиссаров регаты и членов регистрационных комиссий двенадцати утвержденных пунктов прохождения, — остались непреклонными. Договорились только о том, что после завершения почетного эскортирования к «Семену Гарькавому» поближе подойдет катер со спортивными журналистами, и шестеро из них зададут капитану Слюсаренко или членам его экипажа всего по одному вопросу. Эта своеобразная пресс-конференция будет проходить на ходу и также транслироваться по интервидению.
Праздник лидеров удался. Во всяком случае, так считала вся международная пресса. Он начался в семнадцать часов тринадцатого июня, а ровно через час закончилась и пресс-конференция. «Семен Гарькавый» не потерял при этом ни одной мили, ни единой минуты. Телерепортаж о празднике его команда смотрела у себя в кубрике вечером того же дня. Таня даже подключила видеозаписывающую приставку, чтобы кадры первого международного триумфа «Семена Гарькавого» всегда были у него на борту.
Нужно сказать, что в этот день «Семен Гарькавый» весьма успешно преодолел зону экваториального строго восточного — пассата и, распрощавшись с северо-восточным его братом, отдал себя в распоряжение юго-восточного. Судно шло теперь по отношению к ветру курсом галфвинд, который моряки еще называют «полветра», когда ветер дует прямо или почти прямо в борт. Такой курс вполне подходил системе парусного вооружения тримарана. Оба его кливера и фор-стеньга-стаксель работали в этот и последующие дни с полной нагрузкой. А поставленные автоматикой поперек ветра грот-брам-стаксель, грот-бом-брам-стаксель, бизань и гаф-топсель надежно питали улавливаемые ими ветром основные паруса гондолы. На поплавках мачты были убраны. Фактическая скорость тримарана от Браганеи до Сан-Луиса, который они прошли в полночь, и дальше — почти до самого мыса Кабау-Бранку — крайней восточной точки Южноамериканского материка — составляла в среднем двадцать узлов, хотя примерно пять узлов ежечасно у него отнимало встречное Южное пассатное течение.
Утром следующего дня Таня предложила еще раз просмотреть телерепортаж, записанный ею вчера на видеопленку. Лицо у нее было немного грустное и растерянное.
— Ты знаешь, — призналась она Олегу, — что-то мучает меня со вчерашнего вечера, какая-то неясная мысль не дает покоя. И, кажется, связано это со вче рашним праздником. Что-то важное для всех нас промелькнуло у меня перед глазами. Промелькнуло и исчезло, оставив неясную тревогу и какие-то сомнения в душе… Давайте посмотрим все вместе.
Включили видеозапись. Смотрели внимательно.
Вот на экране появились катера эскорта, украшенные флагами расцвечивания и гирляндами цветов. Они со всех сторон окружают тримаран. Летят над океанским простором торжественные звуки встречного марша.
Над набережной взвивается яркая феерическая россыпь ракет. Тысячи людей с набережной приветливо машут красными флажками.
Вот на экране крупно лицо Олега. Рядом с ним Таня, одетая, как и все они, в голубую куртку лидера с пятью переплетенными золотыми кольцами на груди. Сережа с Джеком на руках. Александр Павлович поднял в приветствии правую руку. Снова Сережа. А вот они все четверо на корме…