— А это для чего? — не понял Олег.
— Тримаран расчитан на плавание в любых водах, ответил за Аксенова подошедший к ним Алексей Скворцов. — А в море или в океане всякое может случиться. При аварии, повреждении жилой части корабля экипаж может перебраться на любой из уцелевших поплавков и добраться до берега.
— Ты-то, Алеша, что здесь делаешь? — спросил Олег.
— Он у нас главный консультант по оснащению корабля автоматической системой управления движением на базе блока «ЭВМ-практика», — невозмутимо, как бы между прочим, ответил опешившему Олегу Аксенов.
— На основе ваших же расчетов, Олег Викторович, поспешил пояснить Скворцов. — Я нашел их у вас в столе, в папке с первоначальной рукописью выведенной формулы автоматического управления движением.
— Понятно, — тихо сказал Олег, и нотка обиды прозвучала в его голосе. А парусную часть консультируете, как я понял, конечно, вы, Андрей Иванович?
Аксенов немного помедлил с ответом, глядя, как из гондолы тримарана на палубу поднимается маленькая стройная фигурка в голубом комбинезоне.
— Почему же только я, — улыбнулся ой, подмаргивая правым глазом. — Вот и Таня помогает, и еще несколько ребят из секции. А от института — двадцать пять человек. Работы тут много…
— Какая Таня? — с ударением на последнем слове перебил его Олег, перехватив взгляд Аксенова. — Она же на практике.
— Была, — усмехнулся тренер. — Когда утвердили проект тримарана и начали отливать корпус и сегменты парусов, вызвал ее сюда. Уже больше месяца в бассейне трудится. Даже домой ночевать не уходит, как и все они, — кивнул он на группу стоявших в стороне ребят.
— Месяц здесь и даже не позвонила, — растерялся Олег.
— Вы же по уши завязли в командировках, — вовремя вмешался в их разговор Гаращенко. — Да и беспокоить вас, отрывать от дела строго воспрещалось.
Олег бросил на него испытывающе-вопросительный взгляд.
— Шутите, Кузьма Иванович? Кто мог запретить?
— Директор института, тренер Аксенов и ваш покорный слуга, — наклонил голову парторг. — Для пользы дела. Чтобы не отвлекались от главного, широким жестом показал он в сторону воды, и трудно было понять, о корабле идет речь или о девушке, все еще стоящей на палубе тримарана. — А потом, между нами, мужчинами, — наклонясь к самому уху Олега, тихо добавил Кузьма Иванович, — ты ведь и сам не без грешка. За десять месяцев и не вспомнил, не позвонил. Даже в Борисполь проводить времени не нашел. Деятель…
У Олега все закипело внутри. Он хотел ответить чтото резкое, колючее, но, увидев смеющиеся глаза секретаря парткома и лукавую улыбку тренера, как-то сразу обмяк, широко улыбнулся обоим и поднял руки.
— Сдаюсь. Спасибо вам огромное за все.
— Вот так-то лучше, — весело сказал Кузьма Иванович. — Я же тебе говорил, Андрей, что он умный и все поймет…
Все трое весело рассмеялись.
— Ну, а теперь, — серьезно посмотрев в глаза Олегу, тоном приказа произнес Гаращенко, — теперь — за дело! Две недели на доводку под твоим непосредственным наблюдением и прямым вмешательством, а с первого августа на ходовые испытания. Думаю, ты лучше меня понимаешь, как важны нам результаты вашей будущей «прогулки»…
Эти две недели до августа были не только днями увлекательной работы, но и удивительных, прямо-таки гениальных открытий. Не его — ребят. Каждый искал и находил что-то оригинальное, вносил свою лепту в совершенствование тримарана, его экипировки. Ты вдумайся: Леля Яловенко предложила созданный ею миниатюрный прибор для ионизации, очистки и увлажнения воздуха в жилом кубрике и поддержания в нем постоянной заданной температуры. Этот своеобразный кондиционер использовал энергию водородного реактора, вентиляционную систему, забортную воду и несколько квадратных метров плотной фольги для тепловых экранов. Володя Аншин разработал автоматическую выдвижную лестницу-трап. Валя Рысакова придумала аварийные сбросы мгновенного действия для двух боковых резервуаров пресной воды. Над компактной расстановкой приборов и тумблеров пульта управления работали Виктор Лидохович, Светлана Воробьева и Володя Шнайдер. Видишь, как работали ребята? И это далеко не все! Лида Траневская и братья Слава и Вениамин Ипполитовы внесли ряд усовершенствований в довольно громоздкий опреснитель морской воды, после чего он стал настолько компактным, что почти незаметно вписался в камбузный уголок кубрика. Борис Бабаевский, Руслан Булгаков и Зина Ярошенко занимались планировкой сложного холодильного хозяйства. Двенадцать камер для хранения продуктов питания и питьевой воды, каждая объемом в кубический метр, они разместили в средней части гондолы над реактором, блоками машинной «памяти» и автоматами управления так удачно, что смогли выкроить по обоим их сторонам довольно широкое пространство для прохода вдоль бортов. Вот так, дорогой Олег Викторович. Что ты на это скажешь?