Но что это? Какая-то белая точка появилась на горизонте. С каждой минутой она увеличивалась, росла прямо на глазах.
Вот уже видны красно-зеленые вспышки речного кода.
Корабль? Шагнув влево, Слюсаренко заглянул в глазок стереотрубы. Прямо по курсу навстречу «Юлии» мчался огромный метеор.
Встречный корабль снова дважды подал сигналы речного кода: «Ухожу вправо. Делай, как я!»
Олег хотел было вручную отсемафорить необходимый ответ, но вовремя спохватился. На табло пульта управления дублировались красные и зеленые огоньки сигнальных прожекторов: «Вас понял. Беру вправо».
Олег облегченно вздохнул. Электроника работала четко. Просто капитан встречного корабля, как видно, хорошо знал расписание, в виду чего был удивлен неожиданной встречей и поторопился дать сигнал бог весть откуда появившемуся судну.
Тримаран очертил на воде плавный эллипс.
«Юрий Гагарин», — едва успел прочитать Олег на борту вихрем пролетевшего мимо корабля.
Часы-индикатор показывали ровно 05.30 утра. А мозг его уже настойчиво сверлила «крамольная» мысль о Том, смогла ли бы «Юлия» догнать его… Пожалуй, да… А перегнать?
Руки Олега в этот миг уже щелкали тумблерами на панели «курс».
Тримаран описывал еще плавную дугу разворота, а Олег нажатием нескольких кнопок уже упрятал в пазы ненужные сейчас мачты и снасти и в тот момент, когда «Юлия» легла на заданный курс, включил двигатели обоих поплавков.
Корабль рванулся вперед. Передняя часть его корпуса и поплавков поднялась высоко над водой, почти до середины обнажив все три киля.
45… 49… 57… 60 узлов в час. Контрольное табло информировало, что тяжелые подвижные балансиры поплавков и гондолы ушли в крайнее переднее положение. Такого Олег не ожидал. Позднее он запишет в бортовом журнале:
«Проведены испытания одновременно трех водородных реакторов, а также механических движителей и двигателей на форсированном режиме. Результаты значительно превзошли ожидаемые. Достигнута скорость шестьдесят узлов. Считаю возможным ее дальнейшее увеличение при обязательном одновременном утяжелении носовой части, киля и подвижных балансиров.
Следует отметить отличную работу проектировщиков, коллективы предприятий, изготовившие реакторы и двигатели, группу комсомольцев и специалистов-кибернетиков, блестяще выполнивших очень сложный монтаж всех узлов и схем механической части тримарана».
Это будет потом. А сейчас он, словно зачарованный, смотрел, как их судно, четко подав необходимые световые сигналы речного кода, легко обошло метеор справа, как быстро отстал он, как появились на несколько мгновений в зоне видимости, а потом промелькнули и исчезли за кормой катера их эскорта.
Через пять минут, не снижая бешеной скорости, он снова развернул тримаран и мчался теперь навстречу восходящему солнцу. Единственное, что где-то далеко в подсознании все настойчивее беспокоило его в эти захватывающие минуты стремительного полета по сверкающей в солнечных лучах воде, была интуитивно возникшая боязнь того, что корабль оторвется от речного зеркала. Тогда неизбежна катастрофа…
Олег стал плавно поворачивать рукоятку фиксатора скорости и одновременно отключил двигатели поплавков.
— Правильно, капитан. Суть вполне ясна. Дальше рисковать не нужно.
— Андрей Иванович? Вы видели?
— Я здесь уже двадцать пять минут. Могу засвидетельствовать перед Государственной комиссией — испытания проведены отлично!
Он помолчал немного, как бы осмысливая увиденное, и, как всегда, сделал неожиданное свое заключение:
— При крепком попутном ветре носовой дифферент можно частично уменьшить за счет давления ветра на паруса. Но этот вариант мы опробуем в Черном море.
Снижая скорость, они приближались к «Юрию Гагарину». Метеор стоял. Его, как казалось теперь, грузное тело, до половины погруженное в воду, неуклюже покачивалось на волнах. Пассажиры и команда во главе с капитаном высыпали на маленькую верхнюю палубу, на узкий трап, что шел по центру крыши, тесно набились в переходе возле выхода. Люди улыбались, махали руками, косынками, шляпами, что-то кричали.
Тесной группой неподалеку от «Юрия Гагарина» перевалились с волны на волну катера эскорта. Но вот они все сразу взревели моторами и быстро заняли свои привычные места вокруг тримарана.
— Я Гарькавый, — раздалось в динамике рации. — Он был взволнован — это сразу почувствовал Слюсаренко, вслушиваясь в голос подполковника. — У каждой службы свои заботы, как вы знаете, — сказал тихо. — Я прошу вас в дальнейшем более четко информировать группу сопровождения о своих намерениях. И если у нас не всегда хватит необходимой скорости, то часть наших товарищей может уйти вперед, чтобы освободить фарватер и избежать ненужных, в первую очередь вам, последствий от подобных встреч. Думаю, они еще проявят себя. У меня на этот счет острый нюх.