Последовала минутная пауза. Объектив телекамеры медленно скользил по лицам всех, кто находился в комнате парткома. Взгляд каждого устремлен сюда, в кубрик тримарана. И в каждом взгляде — тревога, беспокойство и озабоченность о судьбе экспедиции и ее участников.
— Самое неприятное, — наконец нарушил молчание Балашов, — что передача велась из района Днепра, неподалеку от Светловодска. Причем передатчик, это установлено точно, двигался вниз по реке. Ответа на радиограмму не последовало.
— Но в это время в данном районе вниз шли только мы, довольно далеко оторвавшись от всех других судов, которые стояли из-за тумана, — тихо произнес Аксенов. — Мы — это значит «Юлия» и катера сопровождения… Потом, ближе к шести утра, навстречу нам плыли рейсовый метеор «Юрий Гагарин» и несколько десятков катеров и лодок. Ничего другого мы не заметили. А вниз шли только мы. Все товарищи могут это подтвердить.
— Это, пожалуй, меняет дело, — поднялся и сразу же снова сел на свое место Балашов. — Мы все время предполагали, что за вами скрытно шел какой-то «чужак»…
— Нет, — решительно возразил Олег. — Ровно в пять утра мы выбрались все вместе из тумана, буксируя восемь катеров сопровождения. А потом, начиная с пяти часов двадцати минут, «Юлия» со скоростью тридцать пять узлов шла одна впереди в течение получаса, оставив далеко позади эскорт. Ровно в пять тридцать произошла первая встреча с «Юрием Гагариным». Еще десять минут ушло на то, чтобы развернуться, перегнать его, а затем повернуть обратно. Здесь мы и соединились с нашими отставшими катерами.
— В шесть часов утра мы поплыли дальше уже под парусами, — дополнил рассказ Олега Андрей Иванович. — Пошли со скоростью двенадцать узлов. Это можно проверить по контрольной криптограмме полученных ЭВМ команд, а также по фиксируемым данным их исполнения, где одновременно отмечаются время и координаты местонахождения судна. А в шесть пятнадцать на полной скорости ушел вперед катер подполковника Гарькавого. Ни одного, как вы говорите, «чужака» за нами не шло. Погода была отличная, видимость днем по зеркалу моря-на семь-восемь километров. Я стоял вахту и, безусловно, обратил бы внимание на любое не наше судно, даже на обычную лодку. Такие визуально наблюдаемые предметы всегда очень помогают психологически стоять трудную утреннюю вахту, и не заметить их просто невозможно.
— Да, скорости совпадают, — будто рассуждая вслух, проговорил Балашов. — Передача шла одну минуту. Началась она в точке с координатами 49 градусов 10 минут 30 секунд северной широты и 32 градуса 46 минут 7 секунд восточной долготы. А через минуту пеленг изменился. Примерно на одну минуту двадцать секунд к востоку и на двадцать шесть секунд к югу… Сомнений нет, передатчик работал на одном из катеров сопровождения, — твердо заключил Балашов.
Несколько секунд он сосредоточенно смотрел на лежащие перед ним бумаги, потом поднял голову и тихо попросил:
— Татьяна Александровна, пригласите в кубрик подполковника Гарькавого. Только очень спокойно… Просто к Олегу Викторовичу, — добавил он. И когда девушка вышла из кубрика, сказал, обращаясь и к тем, кто остался, и ко всем сидящим за длинным столом в парткоме: — Гарькавого я знаю лично много лет. И отца его знал. Он геройски погиб в первые месяцы войны под Ленинградом. Пограничным полком командовал. Сын — в него, хоть и педант по характеру. В общем, тут все в порядке… А вот кто из его подчиненных… Сразу не определишь. Ясно, что не первогодок. Матерый. Может быть… временно прервем испытания?
В кубрике зашевелились, запротестовали. Олега и Аксенова поддержал Кузьма Иванович Гаращенко.
— Польза ходовых испытаний несомненна, — твердо сказал он. — Чей-то интерес к ним это только подтверждает. Их, безусловно, нужно продолжать. Тут двух мнений и быть не может, тем более, что уже первые дни позволили обнаружить некоторые недоработки. А вот команду сопровождения, на мой взгляд, целесообразно бы полностью заменить. И немедленно. Но, конечно, под каким-нибудь благовидным предлогом.
— Согласен, — отозвался директор.
Балашов подозвал кого-то, невидимого на экране. Нагнувшись, что-то шепотом сказал. Было слышно, как в парткоме дважды тонко скрипнула дверь.
— Вы хотели что-нибудь уточнить, Олег Викторович?
В кубрик вошел Гарькавый. Он шагнул было вперед, к столу, но, увидев на экране свое начальство, нерешительно остановился, вытянулся и замер у порога.