— Ну как? — с усмешкой повернулся Аксенов к молодому офицеру. Убеждает вас в чем-то эта маленькая лекция?
— Да я ничего… — несколько смущенно проговорил тот.
На «Друге» тем временем убрали паруса, но он еще продолжал двигаться против течения реки, плавно, с каким-то неповторимым изяществом останавливаясь точно на отведенном ему много лет назад месте.
— Отдать концы! Якоря опустить! — раздалась, усиленная мощными динамиками, команда.
Стоявший плечо к плечу с Аксеновым Олег почувствовал, как вздрогнул вдруг Андрей Иванович, резко подался вперед на этот голос.
— Винденко? Саша Винденко?! Ну конечно же, он!
— Кто? — не понял Олег.
— Александр Павлович Винденко, капитан «Друга», — ответил Андрей Иванович и, глубоко вздохнув, добавил: — Старый мой приятель. Мы с ним еще в семьдесят…
Он замолчал, моргая глазами, пристально глядя, как по парадному трапу прямо в горячие объятия родных и близких один за другим сходят на берег моряки.
Садилось солнце, заливая золотом спокойную гладь воды. Метались суматошные чайки, крича о чем-то своем. Редела постепенно на набережной нарядная толпа.
— Он что, и тогда был капитаном? В семидесятых? А вы? Кем вы служили на «Друге», Андрей Иванович? — спрашивала Татьяна и, не получив ответа, задала еще один вопрос: — Должно быть, он уже очень старый?
Аксенов удивленно посмотрел на нее.
— Винденко? Старый? Что ты, девочка! Да он всего на каких-то тринадцать лет старше меня! Значит, теперь ему… шестьдесят.
Андрей Иванович удивленно присвистнул, задумчиво посмотрел на Таню, потом на Олега.
— Поди ж ты, шестьдесят… И как они быстро мелькают, эти годы. Выходит, Сашко уже сорок лет на флоте, да еще с гаком. И почти тридцать из них-капитаном на «Друге». Вот золотое времечко-то как бежит!
— А вы, Андрей Иванович, долго вместе с ним плавали? — допытывалась Таня.
— Порядком, — уклонился от прямого ответа Аксенов.
— Почему же ушли? — в свою очередь спросил Олег.
— Так получилось… — отвел он глаза в сторону. — По здоровью списали.
Олег хотел еще что-то спросить, но динамики рации подали сигнал вызова. Он торопливо спустился в кубрик. За ним — Аксенов и Таня. Видеофон не светился. Чей-то незнакомый голос настойчиво, видимо, уже не первый раз, спрашивал:
— На «Гарькавом», как слышите нас?
— Слышу хорошо, — откликнулся Олег. — Кто на связи?
— Есть! — радостно воскликнул кто-то. — Есть «Семен Гарькавый», товарищ капитан!
И уже другой голос, спокойный, уверенный, прозвучал в тесноватом кубрике тримарана:
— Говорит капитан учебного парусного барка «Друг» Александр Винденко. Вашу волну получили из Центра. Хотелось бы познакомиться поближе и…
Голос в динамиках на мгновение смолк, а потом с какой-то реально ощутимой теплотой капитан спросил:
— Андрюша Аксенов на борту?
— Да, Александр Павлович, я здесь, — ответил вместо Олега Аксенов. — Очень рад слышать тебя…
Через пять минут все трое входили в капитанский салон «Друга». В нем было явно тесновато от многочисленных призов, завоеванных на международных соревнованиях, и памятных сувениров, напоминающих о дружеских встречах в различных портах мира. Массивные серебряные с позолотой кубки, чеканные блюда, чаши, изумительной работы хрустальные и фарфоровые вазы, филигранные модели различных парусников и других кораблей, уникальный барометр, золотые и серебряные медали, почетные дипломы и грамоты, пестрый шелк сотен вымпелов, большой красноватый камень с мыса Горн — самого коварного места для мореплавателей — и, пожалуй, один из самых почетных трофеев, завоеванных в международных регатах.