Егор бросил взгляд на кормщика и поспешил на зов.
– Ты откуда так управляться с веслом научился?
– Дак, хозяин, всю жизнь по рекам шастаю. Вот и научился поманеньку.
– Молодцом, Егор. Мой кормщик хорошо всё знает, да староват уже стал; словом, будешь его помощником, а то чего учудит, так ты подправишь.
– Спасибо за доверие, хозяин. Уж постараюсь, – поклонился Егор. – Однако уже смеркается. А ваших товарищей что-то не видать.
– Не беда. Днём нагоним. У нас ладья ходкая. Эй, кормщик, дурья голова! Посмотри вокруг. Надо на ночь место выбрать. Пора уж.
Лишь в темноте стали на якоря вблизи берега, черневшего саженях в десяти. Ветер усиливался и разворачивал ладью больше носом к берегу. Радости это не сулило, но уже ничего поделаешь.
Егора шатало от слабости и усталости. Он присел на мешки под тентом, где клевала носом Гузель. Он обнял её за плечи, притянул малость к себе и почувствовал, как она прижалась к нему, но тут же отстранилась и строго прошептала, оглядываясь:
– Перестань, Егорка! Увидят.
– Ты будешь теперь моей женой, Гузель. – Егор был серьёзен и строг. – Я уже так решил. Завтра всем и объявлю. Как ты?
– Мне так хорошо, Егорка! Особенно рядом с тобой. – В голосе слышалось смущение и ещё что-то приятное. – Только уж больно есть охота.
– Мне тож, Гузель моя черноглазая.
– Я не черноглазая. Глаза у меня тёмно-карие.
– Ну и ладно, чего спорить? – Егор усмехнулся, вспоминая, как хорошо они проводили время под тёплым кожухом, когда были в бегах одни. Ему показалось, что и Гузель о том же подумала. Он нашёл её губы и присосался, не обращая внимания не трепыхания девушки.
– Бесстыдник! – прошептала она беззлобно, но не отстранилась. – Как пахнет вкусно! Какой дух идёт от варева! Нас покормят?
– А как же! Разве не слыхала, что хозяин поставил меня помощником кормчего?
– Да я не поняла из вашего разговора. Значит, скоро поедим! Вот здорово!
Хозяин распорядился подать новым работникам побольше, и несчастные беглецы наконец наелись. Сон сморил их тут же.
Ночь прошла спокойно, но сторожа постоянно были начеку. Быстро перекусили лепёшкой с кашей, а вода была в изобилии за бортом. Егор подошёл к кормщику, что звался Герасимом, спросил с уважением:
– Какие распоряжения будут, начальник?
– С парусом можешь управляться?
– А как же! Что, поднимать?
– Давай, а я тут на весле постою. Хозяин дюже осерчал на меня. Да и за дело.
– Ничего страшного, Герасим. Минует нас гнев хозяйский. Так я пошёл.
Егор старался изо всех сил и вполне справился с парусом. Он схватил слегка попутный ветер, и ладья всё же пошла. А Егорка подошёл к кормщику.
– Герасим, идём так медленно, что нужно сажать народ на весла.
– Я тож так думаю, Егорка. Да наш народ уж сильно истощился на вёслах. Жалко мне его, понимаешь.
– Тогда давай мне весло, я сам поведу ладью. И парусом займусь, коль дозволишь. Сам глянешь, как у меня получится. Не подведу.
– Ладно уж, парень. Разбитной ты, погляжу. Трудись уж.
Егор чуть подправил веслом ладью, она пошла чуть косо к берегу. И парус чуток развернул с помощью одного гребца. Ветер надул парус лучше, ладья побежала проворнее.
– Эй, на руле! – послышался голос Никитича. – Что так идём? На тот берег захотелось, дурья башка? Гераська!
Герасим поспешно подошёл к хозяину. Поклонился.
– Дак, хозяин… Егорка так надумал. Так и ход усилился, гляди, хозяин.
– А дальше как пойдём? Против ветра не попрёшь, дурья башка!
– Дак ребят на весла посадим. А впереди Дон-то поворачивает, и того лучше пойдём. А так мы догнать своих не сможем.
Никитич помолчал, махнул рукой и проговорил недовольно:
– Смотри, Гераська, как бы этот молокосос чего не натворил. С тебя спрос.
Герасим поклонился и ушёл к Егору.
– Недоволен хозяин, – молвил устало. – Ты смотри, Егорка, как бы не опростоволосился. Хозяин в сомнении.
– С чего бы так? Идём-то лучше. Скоро ребят на весла посадим, потом опять отдохнут. То и будет лучше. Мы так завсегда ходили по рекам. Особливо по Волге. Она, правда, пошире будет, но и тут не оплошаем.
– Где ты отхватил такую кралю? – кивнул Герасим на Гузель. – Не нашинских кровей. Татарка?
– Не-е! Узбечка. В полоне у татар состояла в гареме богатого купца.
– И ты взял такую девку?! – ужаснулся кормщик.
– А что? Зато красивая, чернявая, а мне такие нравятся. Она ж не виновата. У девок не спрашивают, куда и с кем им хотелось бы.
– Дай им волю, так они такое устроят! Нет, Егорка, я не одобряю тебя. Кто ж вас обвенчал и по какому обряду?
– У нас в караване поп был. Он и обвенчал. Она и православие приняла.