– Чудной ты парень, Егорка. Ты смотри, смотри, посматривай на парус, а то, глядишь, и проворонишь чего. Хозяин тогда шкуру с тебя сдерёт.
– Он что, такой злой? Слышал, что вовсе не так. Наговариваешь? Пугаешь?
– Да ты, гляжу, уже пуганый, Егорка. Шустрый ты парень. Откуда сам-то?
– Из Нижнего я. Слыхал про такой город? Тож на Волге. Потому и с парусом, и с веслом управляюсь с детства.
– А не хлыновец ты будешь? – понизил голос Герасим. – Что-то ты на такого дюже смахиваешь… – И с подозрением глянул на Егора.
– И я видел таких ребят. Лихие, скажу я тебе. Их все боятся. Год назад со своей оравой грабанули Кострому и даже вроде бы Ярославль. Дюже лихой народ.
– Ну-ну, – неопределённо промычал Герасим и замолчал.
А Егор распорядился садиться на весла, поскольку ладья изменяет курс. Он тоже сел на весло, отстранив старого на вид гребца.
– Чего энто ты?! – зло огрызнулся тот. – Не хочу лишаться платы, парень!
– Да ничего, дед! Я маленько, а то ещё забуду, как веслом работать. Отдохни.
С полчаса гребли, пока река опять не сделала поворот. Егор весело обернулся к кормщику и одобряюще кивнул.
Глава 7
Вошли в устье Медведицы. И тут увидели сгоревшие остатки ладьи.
– Батюшки! – воскликнул Никитич. От волнения он то хватался за голову, то истово осенял себя крестным знамением. – То ж наше судёнышко! Никак Матвея ладья! Бросай якоря, Гераська! Надоть хоть глянуть, что случилось!
– И так всё ясно, хозяин, – отозвался кормщик. – Татары, кто ещё!
– Прикуси язык, дурья башка! Вдруг кто нашей помощи ждёт! Мы совсем недалеко от них были, а впереди лишь Осташкова ладья плыла. Вот незадача-то!
Гребцы тотчас опустили в воду два якоря и в лодке поспешили обследовать обгоревшие остатки ладьи. Судя по всему, случилось нападение дня два назад.
– Гляньте на берегу, олухи царя небесного! – орал Никитич.
Народ прочесал берег. Вернувшись, дед доложил купцу:
– Значит, так, хозяин. На берегу четыре тела. Уже холодные. Точно дня два как богу душу отдали, Царство им Небесное! Похоронить бы, а?
– А как же! Христьянские ведь души. Хорошо осмотрели? Опознали бедолаг? Матвея среди них нет?
– Не видать, хозяин. Могли и в полон захватить, басурмановы дети! Другой-то ладьи что-то не видать, хозяин. Может, успели проскочить? Дай-то Бог! – И всё крестился и крестился, причитая.
Часа через два тела похоронили, нашли ещё одного, но тоже не смогли опознать. Он лежал в траве без головы, которую искали, но зря. Не нашли. Поставили четыре креста на общей могиле и тронулись дальше, спеша покинуть страшное место. А так хотелось передохнуть тут, укрывшись среди зарослей ракитника и тростника.
– Скоро Хопер будет, – заявил Егору кормщик. – Тож опасное место. Татары уж точно нас будут поджидать. Где же ладья Стогина? Или её тоже полонили?
Ему никто не ответил. Он и не ожидал этого.
Через два дня подошли к Хопру. Никитич приказал не заходить, а спешно плыть дальше. Зло, с тревогой в голосе заметил:
– Пока ветер попутный, не будем терять времени, ребята! Хоть тихо, но всё ж плывём. Гераська, определи очерёдность сторожам. Остальным – спать.
Ладья, словно призрак, тихо плыла среди ночи, а перепуганные гребцы озирали страшные зловещие берега, каждую минуту ожидая посвист стрелы или аркан татар. Но кругом было тихо, лишь сазан или щука плеснёт хвостом – и опять тишина.
Через день ветер почти стих и поменял направление. Опять весла замахали, словно крылья.
А Егор всё расспрашивал дальнейший путь ладьи. От него отмахивались, боясь накликать беду, торопя с прибытием на место. Лишь узнал, что конечный путь только по Дону до самого острога Тулы. Это название ему известно не было, и он ломал голову, где тот острог и сколько до него надо плыть. И всё среди татар.
А они частенько появлялись по берегам, угрожая нападением. Бывало, что пускали стрелы, но пока обходилось без ранений. Попытки Егора ответить пресекал Никитич, боясь озлить и тем самым накликать их гнев.
– Побереги свои стрелы, парень, – назидательно говорил он. – Они тебе ещё пригодятся. А плыть нам пару месяцев надо. Кумекаешь?
А Дон всё тянулся извилистой змеёй, уходя всё дальше на полночь. По берегам тянулись уже зеленеющие леса, и так хотелось побродить по ним с лукошком. Но Никитич и слышать о том не хотел.
– Грибками дома побалуетесь, ребята. Спешить надо. И так три месяца, считай, в пути. А ещё дай Бог до осени добраться до места. Молюсь Святому Николаю с просьбой даровать нам счастье оказаться дома. И вы не забывайте, ироды!
И гребцы усердно молились, стучали о лавки лбами и крестились, целуя нательные кресты под грязными рубахами.