Остальные торопливо, пригнувшись, помчались к речке. Из кибиток никто не вышел. А Егор вскочил на храпящего конька и погнал его тоже к речке. Постоял там, наблюдая за переправой товарищей, и завыл волком. Передохнул и опять завыл. Прислушался к дробному топоту конских копыт и, подвывая, погнал конька за своими. Те уже выбирались на берег. А сзади послышались крики и проклятия татар.
Аким подождал Егора и бросил торопливо:
– Поспешай! Татары могут заметить!
Егор обернулся, но разглядеть что-то в темноте было трудно, и хлестнул конька плетью. Тот взбрыкнул немного, но послушно помчался за другими.
– Кажись, всё получилось! – воскликнул Егор, осадив коня на опушке и оглядываясь. На другом берегу метались огни факелов и слышались вопли татар.
Глава 9
Два дня спустя отряд повстречал мужика с телегой. Тот неохотно, но показал воинам дорогу до деревни. То была такая бедная и заброшенная деревня, что на ночлег едва нашли подходящий сарай с дырявой крышей. Прогнившая солома на ней не могла удержать дождя, и местами с неё текло.
– Что за хозяева тут, что крышу отладить не могут! – возмущался Антип и вопросительно глядел на Егора.
– До вечера осталось мало времени, ребята, сами мы не успеем починить, – заметил Егор. – Ефим, собери мужиков, пусть срочно поправят крышу. Или мне с них придётся содрать дополнительный оброк. Ну лодыри!
Мужики неохотно собрались. Все подвыпившие и злобные. Но оружие красноречиво показало им, что шутить не стоит. И дотемна шестеро мужиков кое-как починили крышу, а на середине сарая очистили место для костра, огородив его валиком земли.
– За такое житьё тем мужикам, что крышу крыли, надо бы посторожить костёр и поддержать его до рассвета, – бубнил Аким. – Сами мы не выдержим столько не спать. Этак им никогда не выбраться из-под барского гнёта, дурачьё!
Ему никто не ответил, а Егор всё вспоминал Гузель. Последние дни это происходило часто, очень часто, и стало портить настроение. Парень спешил вперёд, стараясь побыстрее добраться до тульского острога. Жалел, что обещанного подарка любимой так и не добыл, хотя несколько монеток серебра у него побрякивали в кармане. Их он нашёл, обыскивая тех разбойников, что погромили в деревне.
Его донимали сны, где он восторженно занимался любовью с Гузель, и, просыпаясь, продолжал мечтать о встрече с нею. Его воины тоже заметили состояние парня, посмеивались, понимая, что гложет их десятника. Лишь однажды Ефим забросил удочку, заметил на привале:
– Эх, начальник, щас бы бабёнку под бочок! Вот житуха бы была, а? – И с любопытством глядел в расстроенное лицо Егора. – Не горюй, скоро приедем. Три дня – и мы дома. И начальству есть чего докладывать. Ещё похвалу заслужим.
– Дождёшься! – буркнул Егор, понимая, что до похвалы им далеко. – Ничего ведь не узнали, не заметили. Мелочь одна…
– Раз ничего не заметили, так то к лучшему. Стало быть, татарва сидит по своим юртам и не рыпается. Разве что мелкие отряды, что мы пощипали. Конька ихнего, слава Богу, доедаем. Вполне сносный конячка был, – хохотнул Ефим.
Наконец выбрались к берегам Дона и пошли прямиком к Туле. Через два дня впереди на холме показалась церковь, а за нею и башни острога. Настроение воинов сразу поднялось, а Егор задышал порывисто, жадно втягивая холодный воздух расширенными ноздрями.
– А ну за мной, ребятки! – крикнул он и стегнул усталого коня нагайкой. Все с удовольствием погнали своих следом.
С воротной башни их весело окликнул страж. Свесился с парапета и балагурил, скаля жёлтые зубы. Он уже оповестил остальных о прибытии разъезда.
Их встретили воевода и два сотника. Они с любопытством наблюдали отряд, а у воеводы даже улыбка растянула толстые губы.
– Вы что, братцы, с отдыха явились сюды? – спросил он, видя, как воины сползают с сёдел, усталые, истощённые, но довольные.
– Никак нет, воевода, – поклонился Егор и подошёл ближе. – Чуток задержались в пути да татар встретили. Пришлось с ними поболтать. Коней у них разогнали и тем остановили их.
– И все целы, вижу. Ну идите, отдыхайте. Три дня можете сюда не появляться. Заслужили. Значит, ничего опасного вокруг не заметили. То добрая весть.
– Ещё, воевода, посекли ватагу разбойников, что захватила деревеньку. Порешили во славу Господа нашего. Конём разжились для прокорма.
– Идите, а я донос великому князю отпишу. Твоя-то, поди, скучает одна!
Смутное беспокойство волновало Егора. Ему казалось, что Гузель примет или встретит его холодно, неласково, и он спешил убедиться или обрадоваться.
Но Гузель, увидев Егора, тут же бросилась к нему на грудь и жарко целовала, не произнося ни слова. Потом заговорила, и Егор её слова едва понимал.