– Предоставь это мне. Я уговорю Якопо подтвердить наши слова. Так лучше!
Егор блеснул глазами в её сторону, хотел разразиться потоком ругани, но успел сообразить, что Анна права. Промолчал, решив дождаться результатов.
Выслушав повесть Анны, Якопо недолго думал.
– Вы правильно решили, синьора Анна! – В голосе слышалась решимость служить этой женщине безоговорочно. – Я могу составить донос, а потом и подтвердить его, если такое потребуется.
– Какой ты молодец, Якопо! – взволнованно проговорила Анна и поцеловала юношу в щеку. Тот вспыхнул, краска залила его лицо, а дыхание участилось. – Я так тебе благодарна, мой друг! – И пожала его вспотевшую ладонь. Некоторое время подержала его трепещущую руку в своей и отпустила как бы неохотно.
Они помолчали. Юноша успокаивался, а Анна ждала.
– Знаете, синьора, я вскоре всё разузнаю и тут же напишу донос. Вы можете потом сказать, что писать не умеете. Да так оно почти и есть. Никакой лжи!
– Спасибо, милый мальчик! – И снова поцеловала его в красную щеку, но ближе к жаждущим губам. – Я этого не забуду, – очень многообещающе прошептала Анна.
Она видела, как взволнован юноша, как он трепещет, и ей стало его жалко.
Уже на третий день Якопо доложил Анне, что дело пошло. Осталось написать донос, и дело Аарона будет передано в руки святых отцов.
– Со мной даже поговорил падре Франциско.
– Так скоро? – испугалась Анна и заметила, как Якопо мгновенно изменился в лице и с участием сказал:
– Да вы не переживайте, синьора! Я им сказал, что слышал собственными ушами, как Аарон уговаривал синьора Егория принять их веру.
– Но это же такой грех, мой мальчик! – ахнула Анна и обняла Якопо за плечи.
– Сам еврей представляет собой грех, синьора! – с пафосом воскликнул юноша. – Примерно так сказал и падре.
– Там ещё кто-то был?
– А как же! Ещё сидел и писал мои показания секретарь. Так положено, синьора Анна. Я обещал завтра предоставить ваш донос. Тогда дело убыстрится.
– Боже мой! Я так боюсь всего этого! С утра посещу церковь и попрошу падре укрепить мой дух.
Анна вроде бы незаметно положила ладонь юноше на бедро и чуть сжала. В ответ Якопо чуть не задохнулся, пробормотав что-то неясное, но горячее. И Анна нежно прижалась к его щеке своими мягкими желанными губами. Женщина почувствовала, как юноша задрожал, а потом он упал к ногам Анны и, уткнувшись ей в колени, прошептал обречённо:
– Божественная синьора! Я так вас люблю! Не прогоняйте прочь! Я буду служить вам вечно и преданно! Умоляю!
Она растерялась от такого пылкого объяснения и долго не могла прийти в себя, затем всё же взяла себя в руки и подняла его голову, обхватила руками и с пристальным вниманием поглядела в его скорбные пылающие глаза.
– Успокойся, мой милый мальчик! Я тебя понимаю и могу лишь обещать, что ты не будешь мною забыт. Или даже больше… – Прижалась губами к его горячим устам и нежно поцеловала, легко, поверхностно. – Встань же! Могут увидеть нас. А такое нельзя допустить. Ты же умный мальчик! Будь терпелив, я тебя понимаю.
Якопо что-то бормотал, Анна его плохо слушала, занятая своими мыслями. Понимала, что юноша всецело принадлежит ей, это умиляло её, но и пугало. И потому женщина лихорадочно думала, как выйти из такого щекотливого и, возможно, опасного положения. Одновременно в глубине души ощущала приятное тепло и даже лёгкое возбуждение. Мысленно усмехнулась и погладила Якопо по волосам, словно маленького ребёнка, вспомнила Леночку. Грусть охватила душу.
– Якопо, твой отец ведь мастер в каком-то цехе? – спросила она, чтобы успокоить его и поменять тему разговора. – А кем ты хотел бы стать? Пойдёшь по стопам отца или задумал что-то другое?
Он поднял свои тёмные красивые глаза, посмотрел на Анну и ответил:
– Как иначе, синьора? Мои мысли и мечты никого не интересуют в нашей семье, а одному мне ничего не удастся сделать.
– Если б ты знал нашу историю, – заметила Анна после короткого молчания, – то понял бы, что всегда есть место удаче или везению. Вот у нас с мужем такое случилось. Надеюсь, что мы лишь начинаем свой путь к благополучию. Я тебе советую не отчаиваться, верить в себя. И не только ждать случая, но и подталкивать его в свою пользу, дорогой Якопо.
– Теперь все мои мысли направлены лишь на вас, синьора! – опять воскликнул юноша, не отрывая глаз от слегка взволнованного лица Анны.
– Разве ты не понимаешь, что это грех? Говорить такое мне, замужней синьоре?
– Головой всё понимаю, синьора, а вот как быть с сердцем? Тут ничего не получается!
– Успокойся, малыш! Ведь я могу дать тебе лишь мимолётное удовольствие… наслаждение… и не больше!