— Я тоже боялась, что однажды у него «сядет батарейка» и мне придётся объяснять всем, где это я умудрилась сделать такую шикарную пластику, — она улыбнулась. — Но, как видишь, все обошлось. По всей видимости, в ауре Земли тоже находится какое-то количество свободной магической энергии. А так как магов, которые ею пользуются, там раз-два и обчёлся, артефакт тянул потихоньку эту энергию и подпитывал сам себя. Как говорится, помоги себе сам.
Я попыталась улыбнуться в ответ, но губы слушались плохо. Видимо, моя гримаса со стороны выглядела хуже, чем я думала, потому что мама вдруг передвинулась ко мне и обняла за плечи:
— Малыш, ну ты чего? Всё будет хорошо, обещаю. Мне ведь тоже было сложно, даже сложнее, чем тебе. Я была совсем одна. Домашняя клуша в чужом мире, где приходится не жить, а выживать...
— Ну, так уж и клуша! — глухо возмутилась я, пряча нос у неё на плече.
— А ты думаешь, нет? Арлисса, это ведь не просто название — это стиль жизни. И многому, даже самому элементарному, мне пришлось учиться. Ты себе не представляешь глаза Михаила, когда он увидел свою кухню, после моей попытки сварить борщ. И капуста на кафеле — это были только цветочки.
Мы обе рассмеялись негромко, и я буквально почувствовала, как спадает напряжение последних часов. Что бы ни случилось, я сумею с этим справиться. Ведь рядом — самый близкий мне человек, а вместе мы не то, что горы свернём — весь этот мир с ног на голову поставим!
— Кстати, а нам не опасно сюда возвращаться? — топая по неплохо проторённой тропинке через лес, и волоча за собой чемодан, поинтересовалась я. — Или проклятие потеряло свою силу за сроком давности?
— Потеряло, — донеслось до меня спереди, где шагала мама. — Только не за сроком давности, из-за отпадения главного условия, — а в голосе усмешка, пополам с удовлетворением.
— Погоди-ка... — припоминая текст проклятия, протянула я, — ты хочешь сказать, что...
— Ага. Почтенная маменька изволили преставиться не далее, чем несколько дней назад. А значит, ничто не мешает нам вернуться домой.
Так вот откуда у меня это «папенька»! Да уж, гены не пропьёшь. Да я, собственно, и не пыталась.
— Стоп, а ты откуда об этом узнала? — логично поинтересовалась я. — Насколько понимаю, голубиной почты между этим миром и Землёй пока не налажено...
— Это сложно объяснить... Понимаешь, проклятие — оно ведь не только на словах. Этот как камень, который ты носишь на своей душе. Физически неощутим, как невозможно и потрогать или увидеть, но ты его чувствуешь. Это как полжизни проходить в корсете, стискивающем рёбра, а потом вдруг освободиться от него. И я, впервые за двадцать два года могу дышать полной грудью. Ты не представляешь себе, какое это наслаждение!
— Куда уж нам, — подколола я, спуская её с небес на землю. — И что дальше? Вот мы здесь, в этом мире, и? Если бабушка почила, то кому теперь принадлежит поместье?
Может, мне и показалось, но мама как-то резко погрустнела. Зная её, сложно представить, что наше «переселение» не было тщательно обдумано и взвешено со всех сторон, но такое всё-таки возможно. Иногда её эмоции и вправду перевешивали весь рационализм натуры, и тогда она сначала действовала, а потом думала. Что-то мне подсказывало, что этот как раз тот случай.
— Если мама не умудрилась за эти годы выскочить замуж и произвести на свет ещё одну дочь, то хозяйкой должна стать дочь одного из моих братьев. Скорее всего, среднего — Трамиша, так как старший — Аришьен, собирался посвятить свою жизнь служению в храме. Хотя и младшенькому уже двадцать девять, так что он вполне мог стать отцом...
Ну вот, откуда ни возьмись, три дяди нарисовались. А раньше ни одного не было. Главное сейчас, чтобы они не принялись меня воспитывать, ибо поздновато как-то, если честно. Характер изменить — уже не изменишь, а вот вызвать этим негативную реакцию по отношению к своей персоне, вполне можно.
— А его как зовут? — поинтересовалась я, чтобы поддержать разговор.
— Эйлиаш, — с улыбкой проговорила мама, и я поняла, что из братьев был её любимчиком. Впрочем, и не удивительно, младших всегда любят больше. — Малыш Эйли. Хотя, какой он сейчас малыш, — всё тем же задумчиво-меланхоличным тоном проговорила она, и тут же продолжила. — Ты не представляешь, как я по ним соскучилась. Только вот не знаю, скучали ли они по мне. И помнят ли, что была у них сестра.