— Дари? А Тиан где?
— Изучает прессу, — отводя взгляд от дяди, но пообещав, мысленно, вернуться к этому разговору, пожала плечами я, старательно делая вид, что поведение Леастиана ни капли не задевало.
Но мама была бы не мамой, если не умела догадываться о состоянии своей дочери и без слов. По каким-то, только ей заметным, мелочам.
— Только не говори, что вы уже успели поругаться? — голос её звучал недоверчиво.
Я дёрнула плечами, изображая непонимание вопроса:
— Поругались? Нет, конечно, с чего бы нам ругаться?
— Вот и я думаю, с чего?
Этот вопрос я и вовсе решила оставить без ответа. В любой ссоре должен быть свой резон — желание выплеснуть эмоции, заставить человека принять твою точку зрения, прийти к какому-то решению, наконец. Но какой смысл был ссориться нам с Тиа? Определённо никакого. Но кто бы знал, что молчаливое, демонстративное игнорирование иногда было куда хуже эмоциональной ругани…
Оставшееся время до ужина, мы провели совершенно по-семейному, расположившись на мягком ковре и разговаривая ни о чём. Правда говорила в основном мама, лишь в некоторых случаях обращаясь ко мне за подтверждением или напоминанием. Эйли же, казалось, дремал с открытыми глазами, уложив голову ей на колени и наслаждаясь «почёсываниями за ушком».
Прервана же наша идиллия оказалась заглянувшим Тианом. Даже не постучав толком, а так, едва наметив стук в дверь, он вошёл в номер и посмотрел на нас всё с тем же непроницаемым выражением лица. Словно за чем-то нехорошим застукал.
Я намеренно и, даже сказала бы, нагло встретила его взгляд, вопросительно приподнимая брови.
— Спускайтесь на ужин, — безэмоционально откликнулся вампир и вышел, не дожидаясь ответа.
Чувства вскипели раньше, чем я успела это осознать. Дверь ещё не успела закрыться за спиной Тиана, а я уже оказалась в коридоре, от души ею хлопнув. Вампир, как раз успевший сделать пару шагов, обернулся, и на лице его медленно проявлялось удивление, но остановиться я уже не могла. Да и не хотела, если быть честной.
Удивление жениха сыграло на руку, позволив в два приёма затолкать его в комнату, хлопнув ещё одной дверью и прижимая его к стене. Из-за разницы в росте, пусть и не слишком большая, со стороны это зрелище смотрелось, должно быть, комично. Но вот мне смешно не было. Ни капли.
— Дари? — вкрадчивый тон жениха мог бы оказать успокаивающее действие, но только не в данный момент.
— Не-а, — я даже головой помотала, для наглядности, — даже не пытайся. Что за фигня?
Тиан, со сленгом явно знакомый, пожал плечами:
— Не понимаю, о чём ты.
Рык сорвался с губ сам собой, а клыки и ногти, вернее сказать когти, опасно заострились. Мир стремительно сужался до одной точки, той, где в расстёгнутом вороте рубашки, по венам бежала горячая, солёная, вкусная…
— Дари?! — Тиа обхватил руками мои предплечья, и слегка тряханул.
Точнее, это он собирался слегка, а меня тряхануло неслабо. Словно разряд тока прошёл вдоль позвоночника, отзываясь в кончиках пальцев. Клыки царапнули нижнюю губу, едва-едва, но и этого хватило, чтобы выступила кровь. Пара капель, тут же собранных скользнувшим змейкой языком. Туманная пелена накрыла собой сознание, не оставив ни одной мысли, ни одного желания, кроме дичайшей, всепоглощающей жажды. Не медля больше ни секунды, я рванулась из рук жениха, впиваясь в беззащитную шею, прокалывая солоноватую кожу и захлёбываясь самым вкусным нектаром из всех возможных…
Рассудок прояснился одномоментно, словно кто-то сверху щёлкнул нужным тумблером. Просто в какой-то момент я осознала, что полулежу на руках у Леастиана, устроившегося в кресле, голова моя покоится на его левом плече, а правая рука монотонно движется, гладя меня по волосам.
— Всё хорошо, kaini, — он шептал настолько тихо, словно эти слова и не предназначались для моих ушей, — всё хорошо.
— Тиа… что…? — собственный голос показался странным и чужеродным, а ещё хриплым до невозможности. А затем я подняла голову, и вопрос о том, что произошло, отпал сам собой. Более бледное чем обычно лицо жениха, алые потеки на воротнике рубашки и свежий, все ещё кровоточащий укус на шее говорили сами за себя.
Рефлексы вновь оказались быстрее мыслей. Я вывернулась из рук Тиана, преодолев приступ головокружения, и нырнула в проём между креслом и стеной. Детское желание уткнуться носом в колени и зареветь перебарывалось с трудом, а руки тряслись, как у заправского алкоголика.
— Даша, пожалуйста… — жених медленно, не делая резких движений опустился на колени чуть поодаль меня. И даже земное сокращение припомнил, хоть в его варианте шипящих букв получилось раза в три больше, чем нужно.