— Можем прямо сейчас и отправляться, — уверенно, словно подводя итог, произнёс Лизард. И только тут я поняла, что что-то пропустила, увлёкшись разглядыванием ещё одного, то ли дяди, то ли брата, то ли ещё незнамо кого.
— Куда? — пришлось выдать свою невнимательность к общему разговору и спросить вслух, раз уж телепатические разговоры мне пока не по рангу.
— В наш арл, — пояснил специально для меня дядя. – После того, как Риша прислала вестника, все жаждут с вами познакомиться. Отец, к сожалению, сейчас в отъезде, а вот твоя бабушка…
Что-то мне не понравилась красноречивая пауза в его словах. Что там не так с бабушкой? Дядя, видимо о чём-то догадавшись по выражению моего лица, поспешил успокоить:
— Не волнуйся, она замечательная. Просто излишне деятельная, но уж точно не обидит.
В чём-то он, конечно, успокоил. Только вот беспокоилась я больше не за себя. И постаралась, как можно более красноречиво, посмотреть в мамину сторону, а затем бросить вопросительный взгляд на Зарда.
— Дари, — легко улыбнулся он, — ты очень мало знаешь о вампирах. Поэтому твоё беспокойство неудивительно, но абсолютно беспочвенно. Наш народ никогда не указывает своим детям, как им строить свою судьбу и с кем связывать жизнь. Поэтому поверь, самого факта, что Ларан любил Ришу, а подтверждение этого я вижу сейчас перед собой, матери будет достаточно. И она примет её, как родную дочь. Как приняла Котти.
Котисса утвердительно кивнула, но даже это не могло поднять моего настроения, стремительно испортившегося после того, как дядя произнёс слово «любил». Именно так, в прошедшем времени, словно отец маму больше не любил или… что его не было в живых.
Опустив голову, я никак не ожидала услышать голос молчавшего до сих пор Тиана:
— Мы найдём Ларана. Теперь, когда известно, что он не ушёл с Маришей, поиски возобновят.
И в голосе его звучала такая уверенность, что мне только и оставалось поднять на него взгляд и кивнуть. Найдём. Достанем. И если он действительно больше не любит маму — пусть скажет ей об этом сам, глядя в глаза.
Отправляться решили сразу после затянувшегося завтрака. Спустившийся Эйлиаш, тщетно пытающийся сдержать зевоту, попросился с нами, и гости, к счастью, посчитали возможным его просьбу удовлетворить. Так что ему дали десять минут на тай, а мы с мамой решили потратить это время на переодевания.
Признаюсь откровенно, я бы предпочла нарядиться в джинсы, футболку и кроссовки, памятуя о том единственном разе, когда Никита отвёз меня на конюшню, покататься на лошадях. Но, оказывается, для верховой езды здесь был предусмотрен особый наряд. Точнее, девушка вполне могла ехать и в платье, но в таком случае ей предстояло сидеть боком. Скорее всего, этим вариантом и воспользовалась Котисса, но у неё ведь был муж, который этот процесс контролировал. А мне совсем не улыбалось свалиться с доминга где-нибудь посреди пути. В связи с чем послушно натянула на себя идаско — костюм из тонкой, немнущейся ткани, состоящий из юбки-брюк оливкового цвета, белой блузки с длинным рукавом и рядом мелких пуговиц, и удлинённого жилета, закалывающегося брошью чуть ниже груди. От предложенной мамой шляпки в тон, я отказалась, лишь попросила её переплести мне косу поизящнее. А потом усадила на пуф перед зеркалом и её саму, соорудив такую же косу из её волос. Да, я получала искреннее удовольствие от игр, основанных на нашем сходстве. Да и вообще, смотрелись вместе мы эффектно и почти идентично, несмотря на стальной цвет маминого идаско.
Туфли на небольшом, устойчивом каблуке, из мягкой кожи какого-то местного кракозябра показались даже более удобными, чем кроссовки, так что от замены я не пострадала. И спустя полчаса, а не обещанные десять минут, мы спускались вниз при полном параде.
Эйли уже успел не только позавтракать, но и переодеться. И теперь, облачённый в мужскую версию идаско, ожидал нас, прислонившись к стене у лестницы. Гостей поблизости не наблюдалось, из чего я сделала вывод, что они уже на улице.
— Девочки, вы просто красавицы! — предлагая мне правую, а маме левую руку, произнёс Эйли. — Все вампиры будут ваши.
— Да нам все, как бы и не нужны, — улыбнулась я.
Мама предпочла отмолчаться.
На траве перед домом уже стояли шесть домингов, позволяя мне разглядеть их поближе. И я вновь задумалась, к какому семейству их стоило бы отнести — собачьих или кошачьих. Большие, раза в два больше любимых мной алабаев, они имели густую шерсть, мощные лапы и, совершенно кошачью, умильную морду. Ближайшее ко мне животное, словно почуяв, что я разглядываю его, зевнуло, предъявив внушительные клыки и ярко-голубой язык. Да уж, экзотика.