— Мне страшно, — призналась я хриплым шёпотом, вцепляясь, как в детстве, в мамину руку. Садиться мы не стали, застыв возле окна, выходящего в сад. Эйли, странно молчаливый сегодня, но явно получающий от экскурсии удовольствие, подобными предрассудками не страдал. И расположился в кресле со всем возможным удобством.
— Мне тоже, — так же тихо отозвалась мама, сжимая мою ладонь. – Тебя-то, как внучку, точно примут, а вот меня…
— Лизард же сказал, что вампиры не лезут в жизнь своих детей… — попыталась успокоить её я.
Ответить мама не успела. Дверь в комнату распахнулась, впуская чёртову уйму народа как знакомого, так и нет. И я, с каким-то непонятным облегчением отметила, как Тиан пересёк комнату быстрее всех и замер рядом. Такая неприкрытая поддержка оказалась приятна до безумия.
— Paterra on wai etro… — выдохнула женщина, стоящая впереди. Взгляд её метнулся с меня на маму, а затем вернулся.
— Дочери нашего рода, — тихо перевёл Леастиан. И тогда я поняла, кто эта женщина.
Ну, здравствуй, бабушка. Вот и познакомились.
С одной стороны, я уже успела осознать, что реальный возраст вампиров с тем, на который они выглядят, соотносится мало. Но с другой… просто язык не повернулся бы назвать эту женщину бабушкой. Тридцать пять лет — это тот максимум, который я могла предположить, встретив её на улице родного города. И хотя чисто теоретически, на Земле она вполне могла иметь внучку, но исключительно в виде пухлого младенца, в кружевном конверте, перевязанном лентой, а никак не взрослой девицы, которой своих детей впору заводить.
Что меня несказанно порадовало, лайдис Наиталла не имела ничего общего с лайдин Розаной, чей портрет показал Эйли. Невысокая, лишь чуть выше меня, с волосами цвета мёда и светло-карими глазами, она располагала к себе сразу и безоговорочно. В ней не было ни капли высокомерия или стервозности, не сквозило во взгляде самолюбие или гордыня. Ни одна женщина, кроме мамы, не вызывала прежде во мне подобного чувства нежности, тепла и безграничного доверия.
Именно поэтому, когда что-то внутри потянуло вперёд, я не стала сопротивляться. И, опускаясь на колени рядом с лайдис, не чувствовала себя коль сколь-нибудь оскорбленной или униженной.
Её руки коснулись моих волос, пройдясь по заплетённым прядям:
— Tonata, nekarin, — произнесла Наиталла, и уже не Тиан, а я сама, перевела «Встань, милая». Я не знала вельора, однако не сомневалась, что именно так и звучала бы эта фраза.
И ответила, опровергая свои сомнения, что никогда не смогу назвать её бабушкой:
— K’kalary, reya.
Окружающие на моё поведение реагировали достаточно адекватно, выражая лишь умеренную степень любопытства. А вот мама, кажется, разнервничалась ещё больше, пытаясь понять, нужно ли что-то делать ей. Я чувствовала запах её эмоций — неуверенность в себе, опасение, желание сбежать и куча всего, что опознать я пока не могла.
Спустя пару секунд, до меня дошло — с каких пор я вообще могу ощущать эмоции других людей? Распознавать по лицам, жестам, интонациям, это да. Но именно вот так, знать, что чувствует другой человек?
Я бросила растерянный взгляд на лайдис, задавая ей безмолвный вопрос. И она, как ни странно, поняла.
— Я всё-таки глава рода, милая, — перейдя, наконец, на более понятный язык, улыбнулась она. — Рядом со мной увеличиваются способности любого вампира, даже того, кто ещё не прошёл инициацию. И твоя кровь это чувствует.
Она коснулась губами моего лба, а затем двинулась к маме, которая так и оставалась стоять у окна, комкая в руках манжет своей блузки. А затем повторила с ней тот же жест, по-матерински поцеловав в лоб.
— Добро пожаловать в семью, Майриша. Мне жаль, что сын не смог сам представить тебя нам с отцом, но знай — отныне и навсегда, наш дом — это твой дом. Ты наша кровь от крови и ничто не отменит этого факта. Я, глава рода Кастель, принимаю тебя в семью, и дарую защиту, — Наиталла прикоснулась пальцами к маминой щеке, отчего по её коже побежала россыпь мелких красноватых искр. А затем повернулась к нам, держа её за руку. — Добро пожаловать в семью.
— Добро пожаловать, – раздались в унисон голоса, присутствующих, а я с удивлением поняла, что и мои губы произнесли ту же фразу.
После этого, слегка пафосного, мероприятия, с Наиталлы слетела вся серьёзность и собранность. И, прибуксировав маму поближе ко мне, она обняла нас обеих. Присутствие посторонних её, кажется, не смущало. Хотя, посторонних, собственно, и не было. Это были члены нашей семьи. И к этому стоило начать привыкать.