Я вновь посмотрела на девочку. Она как ни в чём не бывало продолжала сидеть на коленях Тиана и послушно поглощала дольки какого-то зеленоватого овоща. Глаза её стали прежнего, карего цвета.
После застолья — я искренне понадеялась, что метаболизм вампиров отличается от человеческого, иначе я скоро перестала бы проходить в двери — нас пригласили в кабинет. В усечённом составе, включавшем утреннее посольство, а также Леолику, отказавшуюся слезать с рук Леастиана. Впрочем, никто особо и не противился. Поинтересовались мнением девочки, да и отстали.
Талла в очередной раз вызвала моё уважение, не став отгораживаться от нас массивным письменным столом, а по-простому расположилась на довольно твёрдом диване. К ней присоединились Зард и Котти, второй диван заняли мы с мамой и Эйли, а Тиану в компании с младшей ди Кастель досталось кресло, вытащенное из-за стола. Близнецы же, особо не расстраиваясь, что более привычных поверхностей им не досталось, умостились плечом к плечу на подоконнике.
— Итак… — протянула бабушка, постукивая ноготком по подлокотнику дивана, — Девочки, скажите, что вы планируете делать дальше?
Мне понравилось, что в её голосе были лишь спокойный интерес, да беспокойство. Никакого негатива или «тонких намёков».
— Вы об арле? – уточнила мама, поднимая глаза. В последнее время она была слишком молчалива и не уверена в себе, что мне категорически не нравилось. Хотелось встряхнуть её, вернуть ту женщину, которую я привыкла видеть. Женщину, которая чуть больше суток назад обещала вырвать язык своему мужу, если тот его не прикусит. И, собрав чемоданы, ринулась в другой мир. — Он остаётся моей племяннице, дочери старшего брата. Возведение мы с Трамишем планировали провести завтра, после чего мы с Дари уедем в город.
— Риша, я хочу, чтобы ты знала… вы обе знали — это и ваш дом тоже. Я понимаю, что вы не хотите оставаться в Тирнассе, но теперь есть выбор. Не нужно никуда уезжать.
— Они не могут остаться.
Спокойный голос, констатирующий факт, прозвучал среди повисшей в кабинете тишины.
— Лика? — осторожно спросила Наиталла, глядя в янтарные глаза дочери. — Ты что-то знаешь?
Маленькая вампирша приложила подушечку указательного пальца к губам, словно раздумывая, какую часть открывшейся ей информации стоит сообщать нам. И только спустя некоторое время обратилась ко мне:
— Достаточно ли сильно твоё желание найти утраченное?
Я растерянно посмотрела на неё, пытаясь понять смысл сказанного. В этом мире я ничего ещё не успела утратить или потерять. Ни в материальном плане, ни в…
— Подожди, ты об отце? — возникшая мысль сама сорвалась с языка, я не успела её даже как следует обдумать. Лика, с недетской усмешкой на пухлых губах, склонила голову, позволяя мне самой решить, угадала я или нет. Но каким-то шестым чувством я ощущала, что права.
— Да, я хочу этого, — только произнеся это вслух, я поняла, что не солгала. Я действительно безумно хотела увидеть отца. Человека, точнее даже не человека, о существовании которого узнала буквально вчера.
— Ты смешная, Дэйриша, — из глубины глаз цвета янтаря в меня всматривался кто-то, куда более взрослый, я бы даже сказала древний, чем все из присутствующих в кабинете. — Теперь понимаю, почему моя сестра благоволит тебе. Не забудь поблагодарить её, когда встретишь, — взгляд Зейналлы, а теперь я была уверена — это она, скользнул к замершей в напряжении маме. — Тебе есть, за что винить себя. Но помни — он сумеет простить все, что простишь себе ты сама.
Мама вздрогнула, как от удара, но богиню это уже не интересовало — она развернулась к Тиану:
— Ты в долгу перед нами, чужак. Но мы разрешаем тебе отдать долг тому, кому ты сам считаешь себя должным.
Все молчали, не зная, как реагировать на слова богини, говорящей устами Лики. Но, как оказалось, она сказала не все, что хотела.
— Твои руки чисты от крови, менестрель, — обращаясь к Эйлиашу, прежде сидевшему почти расслабленно, а теперь подавшемуся вперёд, произнесла девочка. — И твоё сомнение в этом ещё сыграет с тобой злую шутку. Сумеешь сделать верный выбор — получишь награду. Если же нет, не обессудь. Боги мало кому дают второй шанс.
Дядя сцепил пальцы рук так, что они побелели, а из закушенной губы показалась капелька крови. Но он молчал, как молчали и все остальные, внимая голосу богини, так неожиданно явившей себя.