Я усмехнулась, и поднялась с дивана, разминая плечи. И в правду, было уже поздновато.
— Хочешь, приду к тебе завтра, помочь с причёской и макияжем? — поинтересовалась я, пока девушка ставила книгу обратно на полку. — Правда, я не знаю, где твоя комната.
— О, я покажу. Это будет чудесно, спасибо тебе!
Мы вышли из библиотеки и, закрывая дверь, я заметила, как автоматически потемнели светильники, погружая помещение в темноту.
Покои Мариши оказались поблизости к выделенным мне. И я была не сильно удивлена, узнав, что комнаты Трамиша с Миленой, как и бывшая «резиденция» Розаны, находятся в другом крыле, которое я, мысленно, поименовала террариумом.
И уже собираясь уходить, меня вдруг осенило:
— Подожди, сколько ты сказала, тебе лет?
— Двадцать, — явно не понимая, что меня так насторожило, откликнулась кузина.
— Мама сбежала двадцать два года назад, — начала я, — то есть, бабушка обзавелась внучкой спустя всего…
— Двадцать четыре, — перебила вдруг Мариша.
— Что?
— Тётя пропала двадцать четыре года назад. Папа говорил, что это было за четыре года до моего рождения.
— Этого не может быть! — у них с Землёй что, разные временные потоки? Это вообще возможно? Хотя, о чём я говорю, какое возможно-невозможно может быть? Но часа-то здесь тоже двадцать четыре, и по ощущениям длится каждый из них также, как привычный мне. — Так, а сколько дней в неделе?
— Девять, — послушно ответила кузина, чьё лицо тоже приобрело непонимающее выражение.
— Недель в месяце?
— Четыре. Месяцев в году девять.
— Получается… Девять на девять и на четыре… — эх, математика, где же все знания по тебе, когда они так нужны. — Уф, всё в порядке, у вас просто год короче. О, Боже, нет, не в порядке! Мне что, двадцать четыре, по местному летоисчислению? Я стара!
Мариша нервно хихикнула страданию в моём голосе.
Распрощавшись с сестрой, которая поначалу показалась мне этакой забитой серой мышкой, а на деле оказалась довольно бойкой и приятной в общении, я отправилась спать. Старая пословица про утро, которое вечера мудренее, работала практически безотказно.
Глава 7.
Равнодушие душ, бессердечность сердец.
Поскользнуться, упасть равносильно здесь смерти
Этот мир мне на сердце оставил рубец,
Ведь корона здесь - это терновый венец,
Но она так идёт новоизбранной жертве.
Эпидемия - "Королевство слёз"
Дастар, арл Тирнасс, 9-е танирей.
За свою, пусть и не слишком длинную, жизнь, я просыпалась куда более приятным образом, чем от удара в живот. Растерянная со сна, с полузакрытыми глазами, я села на кровати, пытаясь обнаружить виновника пробуждения. Впрочем, особых усилий для этого и не требовалось — на соседней половине кровати металась мама и, судя по выражению лица, сон её не радовал.
Осторожное прикосновение к плечу результата не принесло, пришлось подвинуться поближе, и потрясти посильнее.
Распахнувшиеся глаза пугали тёмными провалами зрачков.
— Мам? — я сглотнула возникший в горле ком. — Ты в порядке?
— Да, — хрипотце в её голосе позавидовал бы любой шансонье. — Уже да.
— Не припомню, чтобы ты раньше дралась во сне, — машинально положив ладонь на ударенное место, уточнила я. — Что тебе такое снилось?
Она потёрла руками лицо, сгоняя остатки кошмара и несколько секунд помолчала, словно собираясь с духом.
— Лар. Мне снился Ларан. Сначала просто стоял и смотрел на меня… с презрением. А потом рассыпался пеплом. Ярко-красным, — она передёрнула плечами, а затем обхватила их ладонями, словно вдруг стало холодно.
— Жуть, — констатировала я. — Вот это ты себя накрутила, что тебе такие ужастики снятся.
Ответом стал пустой взгляд куда-то мимо меня. А это значило одно — маму нужно срочно отвлечь, пока она не надумала себе ещё чего-нибудь. Например, что сон вещий.
Примерно прикинув, что десять часов не совсем уж ранее утро, я решила — Маришу вполне можно будить. В конце концов, раз уж я пообещала помочь ей с наведением красоты, так почему не совместить полезное с ещё более полезным? Я решительно хлопнула в ладоши:
— Так, подъём. Умываемся, собираемся и вперёд.
— Куда? — мама перевела на меня чуть более сфокусированный взгляд.