— Я думала, ты не простишь, что я сбежала, — совсем не аристократически шмыгнув носом, глухо произнесла мама.
— Глупый ребёнок, — слова прозвучали вполне ласково, а вовсе не укором. — Не буду отрицать, я был очень обижен на твой поступок. Но, поверь, у меня было много лет, для осознания, что это было лучшим вариантом. Точнее, мне помогли это осознать… — как-то не очень внятно, закончил он.
Аришьен обернулся к нам с Мари и мы не нашли ничего лучше, как присесть в реверансах. У кузины, ясное дело, получилось лучше, но и я лицом в грязь не упала, вполне достойно повторив то, чему меня учили примерно час назад.
— Поздравляю, племянница, — мы, повинуясь приглашающему жесту, подошли ближе, поэтому к кому он обращался, было ясно. — Я знаю, что ты станешь достойной продолжательницей дел наших предков.
Мариша, традиционно уже, покраснела, сумев выдавить:
— Я постараюсь оправдать Ваше доверие.
А взгляд уже переместился на меня.
— Здравствуйте, дядя, рада познакомиться, — опередила я, глядя ему в глаза. Также трогательно краснеть у меня не получалось, так что и принимать смущённый вид, смысла не видела. Тем более, что смущения я не испытывала вовсе, скорее любопытство.
— Взаимно, Дариша, — он слегка склонил голову, словно приветствуя, — или ты предпочтёшь, чтобы я называл тебя Дэйришей?
— Я бы предпочла, чтобы Вы звали меня Дари, — не согласилась я. Любопытство загрызло с двойным энтузиазмом — кто успел просветить дядю не только о моём существовании, но и об имени, точнее вампирской его версии. — В конце концов, мы одна семья, так к чему церемонии?
— Моя богиня не ошиблась, когда описывала тебя… — словно и не ко мне обращаясь, но одновременно отвечая на мой, пусть и незаданный вопрос, прищурился мужчина.
— Ваша богиня? — я, напротив, округлила глаза.
— Аддария, богиня Судьбы. Она известила меня, что сестра вернулась на Нейлил. И что с ней её дитя.
— Прошу прощения, я ещё не слишком хорошо разбираюсь в реалиях этого мира, но с чего бы богине сообщать Вам об этом?
— Может быть, потому, что я верховный жрец её храма. Или, потому что она знает, как я отношусь к своей семье и, что ждал возвращения Риши много лет. Какой вариант тебе нравится больше?
Наш диалог начинал мне казаться странным, но ещё более странным был интерес богини. Интерес, который, насколько я знала по множеству прочитанных книг, ничем хорошим обычно не заканчивался.
— Любой, если он ничем не грозит лично мне и моим близким, — стараясь, чтобы это прозвучало максимально корректно, ответила я.
Дядя, вопреки опасениям, легко рассмеялся:
— Умна. Это хорошо. Не волнуйся, звезда Дэймоса, моей богине больше нет необходимости вмешиваться в твою судьбу. Достаточно того, что ты снова здесь. Вы обе здесь, — он ласково взглянул на сестру, все ещё льнувшую к нему. — Предлагаю спуститься, Трамиш ждёт нас в столовой.
И он первым направился к выходу, уводя маму за собой. Мы с сестрой, переглянувшись, послушно проследовали за ними. Но мысль о том, было ли слово «больше» в дядиных словам оговоркой или намёком, я окончательно так и не отпустила.
Аришьен не обманул, Трамиш и впрямь ждал нас внизу и, вот это сюрприз, даже не в столовой. На этот раз он расположился в небольшом зале с несколькими диванами, и основательными такими шкафами, чьё содержимое не было неизвестно. Дядя, не теряя времени даром и водрузив на нос очки, что-то изучал в какой-то амбарной книге. Выражение лица у него при этом было примерно как у моей подруги, изучающей иностранные языки, когда я подсунула ей задачник по криминалистике. То есть работа мысли явно ощущалась, но вот понимания — ни в одном глазу. Его супруги рядом не наблюдалось, чему я была безмерно рада. Уж с кем, а с ней общаться я не испытывала ровным счётом никакого желания.
— Трам, — привлекая его внимание, позвал Аришьен.
Дядя поднял голову, отрываясь от своего чтива, посмотрел на брата, заметил нас с мамой и, наконец, прикипел взглядом к дочери. Я с удовлетворением, как-никак, моя работа, наблюдала, как меняется выражение его лица. Но и зависть вновь подняла голову — мне безумно хотелось, чтобы и мой отец вот так смотрел на меня. С осознанием, что его маленькая девочка выросла, и достойна не только отцовской любви, но и искреннего восхищения и уважения. Хотя, отец меня маленькой не видел, да и неизвестно, увидит ли такой, какая я есть сейчас… Загнав сомнения поглубже, я попыталась себя успокоить и тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Выпущенная из причёски прядь закачалась бодрым пружинистым маятником.