— Она всегда такая…ммм…чувствительная? — поинтересовалась я, поворачиваясь к дяде.
— Вообще нет, просто ей внове быть в центре внимания, — пояснил тот, поворачиваясь ко мне от двери, за которой скрылась его дочь.
— А ещё я утром видел, как из её покоев выходила Милена, — ябедническим тоном добавил Эйли. — Так что не удивлюсь, если Мари стала такой дёрганной после матушкиных вливаний.
Я покосилась на Трамиша, но он против инсинуаций в адрес супруги возражать не стал. Хотя, кому как не ему знать все «прелести» её характера.
Ещё через некоторое время служанка вновь заглянула в комнату, приглашая уже нас. Трамиш предложил руку маме, Эйли мне, и мы неспешно направились в «специальное помещение», как мне сообщили ранее. Которым оказалось некое подобие часовни, позади того крыла замка, где находились покои бывшей д’арлиссы. Поэтому не удивительно, что раньше я её не заметила.
Кажется, мы были последними, остальные уже заняли свои места. Слуги справа и слева от входа, Милена с детьми в первых рядах. Аришьен, накинувший поверх костюма странную накидку из голубой ткани, стоял на возвышении, прямо напротив входа, за сооружением, напоминающим кафедру или трибуну. Снова бледная и с неестественной прямо спиной, да что с ней будешь делать, кузина, обиталась справа от дяди. В общем, всё были в сборе и можно было начинать, пока Мари ещё в сознании.
Словно прочитавший мои мысли Ари дождался, пока мы займём свои места, бросил взгляд на племянницу, интересуясь, готова ли она. Дождался почти незаметного кивка, воздел руки и заговорил… на незнакомом языке.
Я даже язык прикусила, еле сдержав возмущение. Нет, слова звучали красиво, чем-то напоминая испанский, но мне ведь было так любопытно посмотреть на обряд. А оказалось, смотреть особо не на что, а слушать смысла нет, потому как всё равно, непонятно.
— Несправедливо, — одними губами произнесла я, делая мысленную пометку расспросить кого-нибудь, о чём же всё-таки речь. Очередную пометку, о которой я, скорее всего, забуду.
— Мариша Трамиши Граумман, арлисса Тирнасская, подойди, — спустя, кажется, целую вечность, когда все внимательно слушали, а я честно пыталась не пялиться по сторонам, произнёс Аришьен.
О, наконец-то началась понятная мне речь. Мари послушно поднялась по ступенькам, подошла к дяде и опустилась на колени. Я понадеялась, что полы здесь помыть не забыли, платье было жалко.
Ари, тем временем достал из одной из стоящих на трибуне шкатулок небольшой, можно сказать декоративный, меч, украшенный драгоценными камнями и эффектно переливающийся в свете факелов, развешенных по стенам. Чем не угодили более безопасные и явно более аккуратные светильники, которыми освещался дом, я не знала.
— Принимаешь ли ты бремя власти предков своих? Обещаешь ли заботиться и наставлять, быть матерью и судиёй, награждать и карать? Обещаешь ли быть опорой в час горести и в час радости, в бедности и в богатстве?
— Принимаю. Обещаю. Обещаю, — уверенным тоном, подняв руки на уровень глаз и принимая поданный ей меч, откликнулась кузина.
Из следующей шкатулки была извлечена книга, также небольшая – в пару ладоней размером и в кожаном переплёте с золотыми уголками.
— Помнишь ли заветы предков своих? Обещаешь ли чтить их? Обещаешь ли поступать по закону там, где это необходимо и по совести там, где по-другому нельзя?
— Помню. Обещаю. Обещаю, – и в правую, свободную от меча руку, опустилась книга.
А Ари извлек из третьей, последней шкатулки, знакомую уже мне корону с девятью зубцами. И повернулся к нам, оставляя Мари в коленопреклонённом положении.
— Достойна? – единственный вопрос сорвался с его губ и стоящий первым Трамиш откликнулся:
— Достойна!
А за ним Эйли, мама, и, когда очередь доходит до меня, я уверенно подтверждаю это, вслед за ними. Конечно, достойна, а как же иначе? И когда это произнёс последний человек в часовне, та самая малышка, встреченная утром, я вытерла заслезившиеся отчего-то глаза.
— Достойна! – поветорил Аришьен, надевая корону на Мари и помогая ей подняться. А затем спустился по ступенькам к нам, оставляя кузину на возвышении
Мама с намёком коснулась своего подбородка, и догадливая сестра послушно подняла голову, расправляя плечи. Так-то лучше.
— Обещаю быть достойной, — голос звучал уверенно, и я даже не представляла, чего ей это сейчас стоит.
— Умница, — вновь, одними губами прошептала я. Надеюсь, она поймёт. Поняла, уголки губ слегка приподнялись в улыбке. Ну точно, умница.