Подавив желание надуться, как мышь на крупу, я пообещала сама себе при случае стрясти с вампира полагающееся мне по праву, и, уже со спокойной душой, ответила на объятия подошедшей мамы.
Вслед на ней поздравить поспешили и остальные родственники. Что в некоторых случаях было очень приятно, а в некоторых — не очень пристойно. Потому что Латарел, естественно, не удержался от того, чтобы поиздеваться. Правда среагировать, когда его руки скользнули ниже, чем это было бы прилично, я не успела — спустя секунду на ухе вампира сомкнулись пальцы Тиана и братца оттащили в сторону.
— А я давно говорил, пороть его надо, — меланхолично констатировал жених и демонстративно обнял меня за талию.
— Поздно, — усмехнулся дедушка, даже не посмотрев в сторону внука. — Ну что, прошу всех в столовую?
Я тихо вздохнула, но мой вздох оказался заглушён куда более громким согласием остальных. Кроме выходящего из зала последним, Латарела, который себе под нос пробубнил нечто на тему того, что мы с Тианом две перчатки. И, думаю, не ошибусь, если смысл слов мало чем отличался от русской поговорки про два сапога, да на одну ногу.
Усевшись за стол, я почувствовала себя как в мультфильме «Вовка в тридевятом царстве». В смысле «Так вы что, и конфеты за меня есть будете?». Есть за меня Тиан, конечно, не собирался, но вот наполнением тарелки занялся сам, умыкнув её буквально из-под носа.
— Ты чего творишь, вредитель? — когда тарелка, с внушительными куском мяса с кровью вновь оказалась передо мной, шёпотом поинтересовалась я, наклонившись к самому его уху.
— У тебя инициация сегодня, так что это нужно. Кушай, — также на ухо ответил вампир. От дыхания стало щекотно, и я с трудом удержалась от того, чтобы передёрнуть плечами.
— А овощи? — почти жалобно вопросила я, глядя на блюдо с запечёнными кабачками, или чем-то очень на них похожим, притулившееся рядом.
— Нельзя, — Тиан упрямо качнул головой.
— Вообще?!
— Нет, только сейчас, — подвигая мне бокал с тёмно-красным матэ, уточнил он. И принялся наполнять свою тарелку так приглянувшимся мне блюдом.
Предатель! Нет бы тоже, мясо жевать. Хотя бы из солидарности с несчастной невестой.
Наши перешёптывания не остались без внимания. И если вампиры, наверняка, весь слышали весь разговор от и до, и теперь улыбались, кто тайком, а кто весьма явно, то мама смотрела с любопытством. Не думает же она, что мне и вправду нравится Тиан? Нет, то есть он мне, конечно, нравится, но не как мужчина. Точнее, как мужчина, но не как жених. Хотя, он и так мне уже жених. Вот чёрт...
Напрочь запутавшись в своих мыслях и пытаясь распутаться обратно, я отвлеклась от завязавшегося за столом разговора и, сама не заметив как, умяла все содержимое тарелки. И, меланхолично допивая матэ, начала машинально выстукивать на крышке стола мелодию. Фолковая In Taberna сама пришла в голову, и теперь ни в какую не хотела уходить. Правда на втором куплете ладонь поймал Леастиан и осторожно сжал.
— Не нервничай, — уха вновь коснулся шёпот.
Я, молча, пожала плечами. А что говорить? Что я не нервничаю? Так это неправда. Что больше не буду? Тоже не могу обещать, это самопроизвольно выходило. И вообще, что за обычай такой — ждать полуночи? Почему нельзя провести эту инициацию прямо сейчас и не трепать и без того истрёпанные нервы?
Словно в ответ на мои мысли, дедушка бросил взгляд в большое витражное окно и задумчиво произнёс:
— Ну, думаю, пора.
— Правда? — тут же вскинулась я, готовая буквально сорваться с места, если понадобится. Сама от себя подобного энтузиазма не ожидала, честное слово.
— Правда, правда, — усмехнулся глава семьи. — Только не туда, куда ты собралась. Тебе ещё нужно подготовиться.
Я скисла. Подготовка, по моим предположениям, ничего хорошего в себе не несла.
— Не волнуйся, тебе понравится, — поняв опасения, улыбнулась Наиталла, поднимаясь из-за стола. — Пойдём, провожу тебя.
Я поднялась тоже, отбирая ладонь у Тиана. Правда, не удержавшись, провела по его плечу, прежде чем присоединиться к бабушке.
— Попрощайся со всеми, — посоветовала она, беря меня под руку. — Всех, кроме Тиа, ты увидишь уже завтра утром.
Наверное, заметив моё растерянное, хотелось бы надеяться, что не испуганное, выражение лица, подошла мама.
— Ну чего ты, маленький? — обхватив лицо руками и прислонив лоб к моему лбу, как в детстве, спросила она. Спросила, не обращая внимания, на множество пар глаз, уставившихся на нас. Такая вот она была, моя мама — её ребёнку плохо, значит, весь мир может подождать. — Всё хорошо будет, не волнуйся. А завтра утром я буду ждать тебя на пороге, обещаю.