Он сидел почти у стены, напротив входа. Даже странно, как я могла не заметить Его сразу, наверное, виновата какая-то магия. По-мужски прекрасный, в рубашке с распахнутым воротом, открывающим ключицы и кулон в виде ромба, в заправленных в короткие сапоги брюках, с разметавшимися по широким плечам волнистыми волосами. Обе руки Его покоились на подлокотниках то ли кресла, то ли трона, развёрнутые ладонями наверх. На правой ладони лежал короткий кинжал, а на левой... сочащееся кровью, вырванное сердце.
Я сморгнула, и картинка поплыла, обесцвечиваясь. Конечно, это была статуя. Хотя мне и показалось, на несколько томительных секунд, что губы сидящего на троне мужчины, вперившего в меня взгляд тёмно-серых глаз, тронула улыбка.
— Деймос... — прошептала я, словно сомнамбула приближаясь к Демиургу. К Демиургу, который ждал меня.
Рука сама потянулась, желая коснуться его ладони, не веря, что это лишь мрамор.
— Стой! — окрик Тиана заставил пальцы замереть в нескольких миллиметрах от желанной цели, а затем и сам вампир оказался рядом, обхватывая запястье и осторожно отводя его в сторону. — Прикоснёшься, и инициация начнётся. А я тебе ничего не успел рассказать.
— А раньше предупредить не мог?! — я даже отступила на пару шагов, дабы не задеть многоуважаемого Демиурга. Не хватало ещё подписаться неизвестно на что, не узнав перед этим всех деталей.
— Ну откуда я знал, что ты помчишься её трогать? — открестился от претензий Леастиан.
— Его.
— Что?
— Не её, его. Он выглядит, словно живой. Словно не статуя, а… нечто большее.
Тиан хмыкнул, но спорить не стал. Вместо этого приглашающе кивнул на стоящие у стен, по обе стороны от входа, широкие скамьи.
— Пойдём, присядем. Настало время отдавать долги.
Аллегория была мне ясна — кое-кто, наконец, решил ответить на вопросы, как и обещал. Так что к скамье я неслась чуть ли не вприпрыжку. А затем, устроившись поудобнее и чинно сложив ручки на коленях, уставилась на расположившегося рядом Тиана.
— Я вся внимания.
Вампир вздохнул, словно приговорённый к казни, но я не повелась. Нет уж, милый, мы с любопытство, и так слишком долго ждали этого момента.
— Когда-то считалось, — начал он, закидывая ногу на ногу и облокачиваясь на стену, — что изначально мы обладаем какой-то минимальной, ограниченной силой, а во время инициации Дэймос «одаривает» вампира чем-то сверх уже имеющегося, по заслугам ли инициированного, или по собственному пожеланию. Но потом учёные, окопавшись в своих лабораториях, определили, что это не так. Сила принадлежит любому из нас по праву рождения. Но она как бы заперта за неким подобием барьера или, скорее, плотины. То есть, определённая часть просачивается, но большинство — все зоны использования. Наверное, это и правильно, страшно представить, что может натворить ребёнок, мало понимающий, но уже могущественный. Так вот... При таком раскладе инициация, не более чем способ эти самые барьеры убрать. Но, сама понимаешь, коль уж они должны быть настолько крепки, чтобы вампир не мог снести их, случайно или же специально, то и просто прийти в Храм и воззвать к Дэймосу будет недостаточно. Демиурги, разумеется, почти всемогущи, в рамках своего мира и, особенно, своих рас. Но так заведено, что без веской причины и слишком нагло, в жизнь смертных они не вмешиваются.
Я слушала, тоже откинувшись на каменную стену, оказавшуюся странно тёплой, и перебирая ткань своего одеяния. Вот странный, а? Про себя едва ли десяток предложений сказал, а теперь соловьём разливается. Впрочем, продолжайте, сударь, продолжайте.
— Инициируются чаще всего, после семнадцати — восемнадцати лет. Считается, что в этом возрасте вампир уже осознаёт всю ложащуюся на него ответственность. Иногда раньше, но это редкость. Иногда позже, но, опять-таки, тоже скорее исключение. Вот как в твоём случае, например, или если речь идёт об обращённом, — он почесал бровь, затем потёр шею, глядя куда-то мимо меня. И из этих нервных жестов я сделала вывод, что сейчас-то и ждёт самое интересное. И не прогадала. — Для успешной инициации необходимо три элемента: инициирующий вампир и его кровь, как катализатор, Храм со статуей или хотя бы статуэтка Дэймоса, как согласие открыться Демиургу и... своего рода ритуал. Который, как я уже говорил, проводится одним из двух способов. Кинжал и сердце в руках Создателя — и есть способ выбора. Прикоснёшься к чему-то одному, сделаешь его сама. К любой иной части статуи, значит уступаешь это право самому Дэймосу.
И неизвестно ещё, что лучше — выбрать самой и потом пожалеть, или предоставить другому и тоже пожалеть. Хотя, мне определённо импонирует второй вариант, на кого-то пенять однозначно куда более приятно, чем на себя.