— С утра ты очнёшься настоящей вампиршей. И поймёшь, что в мире куда меньше вещей, из-за которых стоило бы беспокоиться, чем ты думала раньше.
Или возненавижу себя и сгорю со стыда, опав кучкой пепла. Какая-никакая, а альтернатива.
Всё ещё не веря, что делаю это, я дёрнула завязки плаща, оставляя его на скамье, а затем, собрав в кулак остатки самообладания, в два счёта преодолела расстояние до статуи. И протянула ладонь, касаясь филигранно выточенного из камня сердца.
Точнее, почти касаясь. В последний момент, в самую последнюю секунду рука словно сама соскользнула чуть в сторону. И пальцы встретились с пальцами насмешливого Демиурга. Я ещё успела подумать о том, что это явно его происки, а затем...
Я никогда не считала себя фригидной. Умела получать удовольствие, умела его доставлять. Но всегда было непонятно, что заставляет людей в книгах или фильмах вдруг начинать срывать друг с друга одежду ещё в коридоре или, того хуже, в лифте. Теперь-то я их отлично понимала...
Обжигающе горячая волна возбуждения проходит по всему телу, заставляя спину выгнуться, а голову запрокинуться назад. Я даже не успеваю закусить губу в попытке сдержать стон, и он звучит неожиданно громко, словно отражаясь от стен. Чертовы тряпки, которые нацепили на меня вампирши душат, раздражают ставшую слишком чувствительной кожу. Ногти окрепли, заострились, и я почти с восторгом ощущаю, как рвётся, расходится под ними ткань платья, опадает на пол клочьями. Пальцы скользят выше, стремясь избавиться от лифа, стягивающего ноющую грудь, почти царапающего затвердевшие соски, но оказываются пойманы в капкан других рук.
— Ш-ш-ш-ш, тише...
Его голос звучит у правого уха, и он такой восхитительно шипящий, что я не могу удержаться и отвечаю ему. Правда выходит какой-то полустон-полурык, но какая разница?
— Дари, ты меня слышишь?
Я слышу. И готова слушать вечно, но одного этого мало. И я снова прогибаюсь, словно кошка, упираюсь лопатками ему в грудь, парой рывков освобождая руки. Правая скользит назад, касаясь его шеи, зарываясь в волосы, лаская и царапая одновременно. А левая вновь поднимается к груди, делая ещё одну попытку избавиться от лифа. Тиан помогает, и вот уже ненужная преграда отлетает куда-то в сторону, а я разворачиваюсь, стремительно ловя губами его губы. Клыки не мешают, лишь придают пикантности. И слегка царапают губы и язык, когда я решаюсь попробовать их остроту. От его губ пахнет соком льясы, а от рубашки, в которую я чуть позже утыкаюсь носом, чем-то более грубым, мужским, но тоже безумно притягательным. Позволяю себе насладиться этим запахом несколько секунд, прежде чем отправить рубашку в компанию к моей одежде.
— Кошка, — усмехается он.
Кош-ш-шка... Нравится... Он притягивает меня к себе, и я льну грудью к груди и это так замечательно, что, кажется, лучше и быть не может. Оказывается, может, понимаю, когда его руки спускаются с талии ниже, на бедра, подхватывая и поднимая. Послушно обхватываю ногами талию и чувствую, что меня куда-то несут. Куда? Плевать! Запутываюсь пальцами в волосах, откидываю в сторону прежде стягивающий их шнурок. Лучше. Так лучше.
Мгновение и он опускается на скамью, притягивая меня ближе. Колени касаются дерева, едва прикрытого тканью плаща, а ногти бессильно скребут по каменной стене за его спиной, когда чуткие пальцы начинают рисовать круги на моей пояснице. Пляшут на самой границе между спиной и ягодицами, заставляя сокращаться мышцы бёдер и живота. И я понимаю, что мало — вот этого всего уже мало. Мало почти целомудренных поцелуев: шея, скулы, щека рядом с губами. Царапин на его плечах, которые я зализываю со сладкой неспешность. Губ, спустившихся к груди, зубов, осторожно, на границе боли и удовольствия, смыкающихся на горошине соска.
— Тиа... — получается почти шёпот, но он слышит, поднимает голову, встречая мой взгляд впервые за это время.
Растрёпанный, с горящими глазами и моим укусом на губе, отчего-то не желающим заживать, он кажется сейчас самым привлекательным мужчиной на Земле.
— Что? — хрипло, так же на грани шёпота. — Скажи, чего ты хочешь?
Хочу... Подаюсь вперёд, качнувшись на его коленях, ловя губами теперь уже его то ли стон, то ли вздох. Ещё, и ещё, и ещё...
И он не выдерживает, мои шорты и его брюки отправляются в небытие, а кажущиеся почти горячими пальцы скользят в меня, поддерживая заданный мной же ритм.
И это чудесно и заставляет забывать обо всём, но я не хочу так. Совершенно по-детски хнычу в губы, бессильно царапая спину.
— Нет, не так...