— Мам... А как же Никита?
Она снизила скорость, забирая поближе к обочине, затем припарковалась, и только потом повернулась ко мне:
— Дари, ответь сейчас на один вопрос. Необязательно мне, достаточно будет, если ты решишь для себя. Ты любишь его?
Я отвела глаза. Она знала ответ, мы обе его знали. Я могла бы сказать, что да, люблю, но это было бы ложью. Да, Никитка был для меня всем. Лучшим другом, старшим братом, советчиком и утешителем. Он дарил мне божьих коровок в садике, носил портфель в младших классах и гонял ухажёров в старших. Он учил меня кататься на роликах и лечил разбитые колени. Учил водить машину и отпаивал валерьянкой после этих уроков. Заставил прыгнуть с парашютом, чтобы побороть боязнь высоты, а потом буквально на себе утаскивал с площадки, когда я подсела на этот впрыск адреналина. В конце концов, он чуть не сел в тюрьму, до полусмерти избив парня, попытавшегося изнасиловать меня. И когда наши отношения плавно перешли из разряда друзья в разряд пара, я не была против. Он был тем лучом в тёмном царстве, который не позволял мне произнести сакраментальное и столь любимое девушкам «Все мужики — козлы».
Я погладила золотой ободок со сквозной гравировкой «N&D», обнимавший безымянный палец левой руки. Я так и не сказала ему «да», хотя собиралась. Собиралась, потому что считала — это единственное, чем я смогу отблагодарить Никиту за все, что он для меня сделал.
Ник был для меня всем. Но любимым стать так и не смог.
Машина вновь тронулась.
— Знаешь, если бы ты сейчас сказала, что любишь его, я бы развернулась и поехала обратно. А потом помогала бы тебе выбирать свадебное платье, определяться с местом для медового месяца, и подписывать приглашения. И через несколько месяцев была бы самой счастливой матерью самой красивой невесты на свете. Но только если бы ты действительно любила. Он не заслуживает того, чтобы с ним были исключительно из чувства благодарности, Дари. Ты не должна, просто имеешь права делать с ним то, что я сделала с Михаилом.
По моим щекам покатились слезы. Но я знала, что так будет правильно. Не лучше, не проще и уж явно не менее болезненно. Просто правильно.
Оставшуюся дорогу до неведомого портала мы молчали. Мама негромко подпевала «Потерянному раю» Арии, а я смотрела в окно. Телефон уже несколько раз начинал вибрировать, высвечивая на дисплее фото с довольно улыбающимся Никиткой, но я упорно не брала трубку, каждый раз стискивая ни в чём не повинный аппарат буквально до хруста. Друг явно беспокоился, ведь обещания прислать сообщение с пожеланием спокойной ночи, я так и не выполнила.
— Ответь ему, — посоветовала мама, выруливая на грунтовую дорогу.
Я помотала головой — если услышу сейчас его голос, вновь разревусь. С другой стороны, Ник имеет право знать, что ждать меня теперь незачем. До боли прикусив костяшку пальца, я зашла в нужный раздел телефона и принялась отстукивать строки — быстро, чтобы не передумать.
«Ник, прости, что не сказала тебе этого в глаза — ты ведь знаешь, какая я трусиха. Вот и в этот раз мне не хватило смелости ни сказать, ни попрощаться. Я люблю другого. И прямо сейчас уезжаю с ним из города, и вообще из страны. Не жди меня, я вряд ли когда-то вернусь. И береги себя. Хотя бы ради меня, если я ещё этого достойна. Прощай, твоя Нана.»
Отчёт о доставке пришёл буквально через пять секунд, после чего я достала сим-карту, разломила её на две части и выкинула в окно. Вот и все. Вот и все...
Мама на мгновение сжала ободряюще мои пальцы, а потом вновь взялась за ручку КПП. Машина, изредка подпрыгивая на кочках, неслась по прямой, словно вычерченной линейкой, грунтовке, сквозь ночной лес.
— Ма-а-а-ам, сто десять. Не многовато ли, для такой дороги? — бросив мимолётный взгляд на спидометр, нервно поинтересовалась я.
— Нет, так нужно. Иначе портал не сработает. Опусти спинку сиденья и откинься назад.
— Сделано, — отрапортовала я, выполнив приказ.
— Сможешь дотянуться до чемоданов? Иначе при перемещении они останутся здесь, — она перекинула ремень своей сумки, лежащей между сиденьями, через плечо.
— Да, смогу, — если честно, поза у меня при этом получилась ещё та... Но, зато, обе руки накрепко вцепились в ручки чемоданов, а моя сумочка оказалась на шее. — А дальше что?
— А дальше, закрой глаза и молись!
— Я не умею-ю-ю-ю-ю! — успела только возопить я, как машина уже летела в толстое дерево, возникшее буквально ниоткуда посреди дороги. Темнота закружилась воронкой и плеснула в глаза. Удара я уже не почувствовала...