Второй, шагнувшей на место мужа, оказалась бабушка. Она и вовсе не стала ничего говорить, но крепкие объятия и слёзы, блестевшие в глазах, сказали сами за себя. Так что я, тоже молча, на несколько секунд прижалась щекой к её щеке, а затем поцеловала туда же и осторожно отстранилась.
Мама стояла чуть поодаль, вновь юная и какая-то неуверенная и грустная. И вот это мне не понравилось совершенно. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, какие мысли вертелись в её голове. Мама лучше других знала, как я грезила о большой семье и сейчас явно решила, что раз уж мечты сбылись, в ней я больше не нуждалась так остро.
За несколько шагов преодолев разделяющее нас расстояние, я обняла её за талию, утыкаясь носом в изгиб шеи. А потом вздохнула, и прошептала:
— Даже не вздумай.
Мой английский хоть и не был идеальным, но зато его знала мама и не знали остальные.
— Что?
— Ты знаешь. Ближе тебя у меня никого нет, и ничто этого не изменит. Поэтому прекращай рефлексии, — иногда, хоть и редко, из нас двоих старшей казалась я. Наверное, это и правильно, когда границы между отношениями матери-дочери и подруг, оказывались стёрты.
— И кто из нас мать? — с лёгким смешком возмутилась она тону, с которым прозвучала последняя фраза.
— Ты. Моя самая любимая, самая красивая и самая лучшая на свете мамочка.
— Подлиза! — вновь смешок и уже более серьёзное. — У тебя теперь его глаза.
— Хватит ворковать, — голос Эйли раздался в левом, свободном ухе, а потом мой, довольно субтильный на вид, дядя, поднял нас обеих в воздух.
— Поставь, — одновременно попросили мы, а мама ещё и добавила, — надорвёшься же.
— Да конечно, — фыркнул Эйлиаш, но послушался и повернулся ко мне, с ехидной улыбкой. — Клыки покажешь?
Ехидства мне, конечно, не хватало, но улыбочка, вроде, получилась что надо:
— Классные? Себе такие хочешь?
— Вот уж спасибо, — поспешно открестился Эйли. — Я итак… очень даже ничего.
— Ничего хорошего?
— Ничего плохого! — насупился он, но глаза смеялись. Правда, причиной вполне могло быть то, что смотрел он куда-то за мою спину.
Латарел, демонстративно оскаливший на потеху публике собственные клыки на мою шею, мило помахал рукой, словно ни в чём не бывало. Получил лёгкую затрещину от отца, привычным жестом потёр затылок, и полез обниматься. Кажется, исправлять братца затея гиблая.
Когда все родственники испробовали моё рёбра на прочность, а близнецы спасли свои роскошные хвосты, которые я давно мечтала потрогать, бабушка сделала попытку загнать всех в дом, на праздничный завтрак. Но Тиа, оторвавшийся от тихого разговора с отцом и братьями, тут же внёс коррективы в план, отвоевав и себе и мне право на ванну и приведение себя в порядок. Кажется, я начинала всё больше ценить своего жениха…
Следующий час или около того я предавалась неге и блаженству, устроившись в облаках пушистой и благоухающей пены, и осознавая тот факт, что цивилизация – это всегда замечательно, о каком бы из миров ни шла речь.
Мама устроилась неподалёку, по-девичьи подтянув ноги к груди, примостив подбородок на коленях и разглядывая моё лицо так, словно не могла наглядеться. Хотя отражение по-прежнему не выдавало ничего, сверх увиденного в лесу и других изменений за собой я не заметила.
— Так зачем вы к Брасстэлу ходили? Что-то пошло не так? — когда я едва не начала задрёмывать, прервала она тишину.
Пришлось сбрасывать сонливость, сосредотачиваясь на вопросе. Секретов от мамы у меня практически не было, стесняться обсуждать что-либо тоже разучилась уже давно, так что рассказ получился не слишком коротким. И следя за выражением её лица, на котором был разве что интерес, но никак не шок от услышанного, вполне можно было сделать определённые выводы:
— Ты же знала, в чём суть инициации, да? — спрашивала, конечно, наудачу, но любопытство всегда было нашей семейной чертой, так что в противном случае меня уже аккуратно трясли на тему подробностей, а никак не любопытствовали между делом.
— Ну… у Лара было своё мнение относительно того, какие из традиций стоит соблюдать. И тяги к нагнетанию таинственности за ним не водилось. Так что да, когда наши отношения стали достаточно серьёзны, он рассказал, что мне предстоит в будущем.