Глава 2.
Возвращайся домой - здесь давно уже ветреный май
Возвращайся домой - пусть из сердца уйдет зима
Возвращайся домой - небо душу омоет дождем
Возвращайся домой - мы давно тебя ждем
Тэм Гринхилл - "Возвращайся домой"
Дастар, арл Тирнасс, 7-е танирей.
Насколько я помнила, половина из прочитанных книжек про «попаданок» начиналась с того, что главная героиня приходила в себя с больной головой и пыталась понять, где/с кем/зачем (нужное подчеркнуть) она столько пила. А вторая — с того, что несчастная девица внезапно понимала — ей, отчего-то, неудобно лежать.
Так вот, авторитетно заявляю — ничего подобного! Лежать было вполне себе мягко и комфортно, голова и другие, не менее важные части тела, не болели и вообще, чувствовала я себя на редкость замечательно. Как отлично выспавшийся в мягкой постели человек. Единственное, что не вдавалось в общие рамки блаженства и эйфории, это лёгкие поглаживания по волосам, но с этим я вполне могла смириться. Хотелось потянуться, сладко зевнуть и...
— Дари, солнышко, пора просыпаться, — мамин голос, как в детстве, нарушил границы сна, окончательно разгоняя дрёму.
— Уже встаю, — улыбнулась я, не размыкая глаз и всё-таки потянулась — лениво, медленно, до хруста в позвоночнике. А потом вспомнила события прошлой ночи и резко села, протирая глаза. Кажется, они были накрашены, но это последнее, что меня в этот момент волновало.
На первый взгляд, этот мир — если, конечно, мы всё-таки переместились — не слишком-то отличался от нашего. Небо, в просветах между деревьями, голубое, солнце жёлтое и в количестве одной штуки, листья зелёные. Звёзд, ввиду неподходящего времени суток, не видно, да и не настолько я сильна в астрономии, чтобы навскидку определить различия в созвездиях. Сделав выводы, я обернулась к маме, чтобы поделиться с ней своим мнением. И застыла восковой фигурой. Хоть сейчас в музей мадам Тюссо отправляй.
— Этого не может быть... — произнесла я, когда дар речи ко мне всё-таки вернулся.
— Потому что этого не может быть никогда? — с лёгкой улыбкой поинтересовалась девушка, сидящая напротив меня.
Да, именно девушка. Незнакомка на вид была примерно моей ровесницей, может года на три — четыре старше. Хотя, называя её незнакомкой, я покривила душой. Я уже видела её раньше, причём много раз. В зеркале. Эти брови вразлёт, разрез глаз, нос с небольшой горбинкой и губы, изогнутые в улыбке. Вот только мои глаза были карими, а эти — тёмно-серыми. И в них крылся ответ на мой, ещё незаданный вопрос.
— Это правда ты. Но как?!
Девушка пожала плечами и надела на средний палец правой руки серебряное кольцо. И стоило ему оказаться на своём законном месте (а это колечко мама не снимала на моей памяти ни разу), как картинка перед моими глазами поплыла. Пара секунд, и передо мной сидела та женщина, которую я привыкла видеть. Морщинки в уголках глаз и губ, чуть более широкий овал лица, волосы до плеч. Сейчас, проследив метаморфозу собственными глазами, я могла сказать, что разница в «молодой» и «взрослой» Марине Рэмовне минимальна. Как раз столько, сколько хватает, чтобы выглядеть на свой возраст, но не более того. Поначалу же эта разница казалась мне колоссальной.
— Магия? — отчего-то хриплым голосом переспросила я.
Ответом мне было ещё одно лёгкое пожатие плеч. Да уж, похоже, ко многому придётся привыкать...
Поздний завтрак, или ранний обед — кому как нравится, прошёл в тишине. Мама делала вид, что ничего странного не происходит, а я... Я пыталась свыкнуться с её видом, переводя взгляд то на лицо и стянутые в хвост волосы, длинной до талии, то на кольцо, теперь висящее на её шее.
— Я ничего не понимаю! — наконец, не выдержала я, и отложила в сторону половинку недоеденного яблока. — Мам... я... чёрт, да у меня теперь даже язык не поворачивается мамой тебя называть — ты же выглядишь едва ли не младше, чем я!
— Ну, младше вряд ли, конечно, но не на сорок лет точно. Использовать магию, обладая пассивным даром нельзя, но некоторые плюсы от него тоже есть. Собственно, такое вот отсроченное старение, один из них. Но ты сама прекрасно понимаешь, что на Земле подобное вызвало бы чрезмерное и совсем ненужное внимание. Поэтому пришлось воспользоваться вот этим, — пальцы ласково коснулись серебряного ободка. — Это артефакт, с функцией изменения внешности, путём наложения иллюзии. Раньше я так из дома сбегала, претворяясь кем-то из служанок.
— Но двадцать лет? Как ему хватило на это энергии? — слова о пассивном даре как-то прошли мимо ушей. — Нет, я, конечно, не сильна в артефактологии или как там это называется, но, по-моему, это слишком большой срок.