- Неудивительно, - негромко заметила девушка, - Ты спас его. Нет более преданного друга, чем спасённый зверь.
- Наверное, - кивнул я, - То место, кстати, закрыли. Я позвонил парочке людей, и полиция приехала с проверкой. Жаль, конечно, что это была всего лишь одна точка. Одна из многих.
Фрейя грустно улыбнулась, не переставая почёсывать собаку:
- Я давно заметила, что самый жестокий зверь – это человек. Потому что животные убивают ради выживания, а люди – ради забавы. А когда не могут сделать это сами – заставляют других. Тех, кто не может дать отпор. Это ужасно. А ты поступил очень правильно. Добро – оно всегда засчитывается в твою карму, даже маленькое. Ты помог тем животным – и смотри, какого друга получил в награду.
Глядя на пса, который, кажется, совершенно расслабился, будто его и не трогал чужой человек, я отметил:
- Который, как оказалось, падок на женскую ласку. Не замечал за ним раньше такого.
- Ну, что я могу сказать – у этого парня есть вкус! – заявила Фрейя с улыбкой.
Я не успел ответить – на кухне появилась Анна. Видимо, потеряла подругу и решила выяснить, что же её так задержало. Заметив, что мы сидели на полу и на пару наглаживали Ориона, она сперва застыла, удивлённо разглядывая нас, а после чуть ли не завопила:
- Так не честно! Этот пёс меня к себе и близко не подпускает, а ведь мы живём бок о бок уже не один год! Как ты это сделала? – повернулась она к подруге.
Та пожала плечами, поднимаясь на ноги. Орион как будто на автомате потянулся за ней, а точнее за её рукой, которая – вот ужас – перестала его гладить. Вид у него при этом был всё ещё настороженный, но ещё как будто и обиженный, если я что-то понимал в собачьей мимике.
- Ничего. Просто подозвала его к себе. Он, конечно, не пошёл, но Итан помог.
- Да? А с братом моим ты что сделала, что он тоже сидел рядышком? Неужто тоже просто позвала? – поинтересовалась вдруг Анна, и я отчётливо увидел хитринки в её глазах.
- Анна, - позвал я её спокойно, но при этом в моём тоне ясно можно было прочесть, что продолжать эту тему не стоило.
- Всё, молчу, - подняла сестра руки вверх, - Я просто потеряла вас всех. Вот, отправилась на поиски.
- На самом деле, мне уже пора, - заметила Фрейя, - Завтра с утра самолёт, а я ещё даже вещи не собрала.
- Помни про дресс-код, - отметил я почти машинально, - Мы летим на два дня, и нам предстоит посетить одну вечеринку, так что платье на выход должно быть.
- Помню, - кивнула девушка, - И поскольку у меня в гардеробе минимум десять коктейльных платьев – мне стоит заняться вещами, если я планирую управиться хотя бы до полуночи. Провожать не надо. Анна, - она обняла мою сестру и чмокнула её в макушку – так часто делал я сам, - Итан, - кивок в мою сторону, - Орион. Увидимся, малыш.
Ласково потрепав моего питомца на прощание, девушка вышла из кухни. Анна бросила в мою сторону многозначительный взгляд, на который я ответил вопросительным. Сестра закатила глаза и, пробормотав что-то вроде «мужчины», принялась убирать со стола остатки моего ужина. Я же, чуть подумав, вышел вслед за своей помощницей.
- Я отвезу тебя, - сказал, когда Фрейя уже взялась за ручку входной двери.
Обернувшись, она с улыбкой покачала головой:
- Не стоит. Я вызвала такси. Машина скоро подъедет.
- Я настаиваю, - приблизившись к девушке, я взял с комода в прихожей ключи от машины.
Вздохнув, девушка произнесла уже более твёрдо:
- Итан, не нужно. Я дружу с твоей сестрой, но ты всё ещё в первую очередь мой директор. Директор не отвозит свою помощницу домой. Так же, как не возит её обедать в дорогой ресторан. Я знаю своё место в этой пищевой цепи. И я не хочу всё портить. Увидимся завтра в аэропорту.
С этими словами Фрейя вышла из моей квартиры, негромко хлопнув дверью. Я же остался стоять в прихожей, сжимая ключи от машины в руке и гадая, что только что произошло и почему у меня возникло чувство, будто я что-то испортил. Вот только что?
*****
Фрейя Сейд
Ранние подъёмы - это вот вообще не моё. Нет, встать в семь, чтобы к девяти быть на работе – это не сложно. Но вот подняться в шесть, чтобы к семи быть готовой ехать в аэропорт – мучение. Казалось бы – всего лишь один час, но как много он менял. Например, лишал меня желания жить.
Не добавлял радости и тот факт, что я довольно долго собиралась, не в силах решить, что же положить в чемодан. Радовало то, что осень в Нью-Йорке была всегда мягкая, поэтому не пришлось упаковывать свитера и тёплые носки. Но оставался главный момент. Я не шутила, когда говорила, что у меня в гардеробе было непозволительно много нарядов на выход, и мне нужно было выбрать всего одно. И, если учесть, что я в этом ничего не понимала, сборы грозили затянуться.