- Хорошо, мамочка, я недолго, - усмехнулась я в ответ.
Кэтрин на это лишь показала мне язык, после чего тут же послала воздушный поцелуй и ушла. Она была действительно хорошей девушкой. Я не представляла, как смогу рано или поздно освободить кабинет и переехать в другой. А слухи то уже ползли, что скоро Итан наймёт новую помощницу и мне придётся искать новый угол.
К слову о нём. Не об угле. О Старе. Очередной чертёж был готов. Закончила я его где-то через час после того, как все разошлись. Но свет, который пробивался из-за двери кабинета Итана, говорил о том, что я была не единственной поздней пташкой. Значит, я могла спокойно сверить с ним наработки, отдать честь – и убежать домой. Отдать честь…какая игра слов, прости-господи. Хорошо что это всё звучало лишь в моей голове. Иначе получилось бы неловко.
Одёрнув тёплое платье приятного мятного цвета и глубоко вздохнув, словно готовясь к затяжному прыжку, я всё же взяла все свои наработки – и пошла сдаваться. Стукнув пару раз в дверь, осторожно её приоткрыла.
- К вам можно?
Итан поднял голову, чуть щурясь. Сдёрнув с носа очки, он моргнул, после чего кивнул со словами:
- Я думал, ты уже ушла.
- Нет, я немного не уложилась в сроки, так что решила задержаться, - повторила я свою универсальную отмазку, подходя к его столу, - Но как только ты скажешь своё твёрдое «да» моим чертежам – тут же убегу, только меня и видели.
Всё это я проговорила с вежливой улыбкой, напоминая себе, что нельзя было позволять себе ничего больше. Мы его игнорируем. Не обращаем внимания. Потому что он ведёт себя с нами, как свинья. С кем – с нами? Так, со мной. Просто приятно иногда обращаться к себе на «вы». Так, я опять куда-то не туда зашла.
Итан кивнул и протянул руку за листками. После чего окинул меня внимательным взглядом и спросил:
- Всё в порядке?
- В полном, - заверила я его, а сама, отдав ему работы, отошла и заняла самое дальнее кресло – просто на всякий случай.
Ну, а что. Я себе не доверяла. Мало ли, вдруг это был именно тот день, когда я могла не выдержать и двинуть Итана за его равнодушие. Или, наоборот, сотворить что-то крайне неприличное. Лучше перебдеть, чем недобдеть, как говорится…
*****
Итан Стар
Я смотрел на Фрейю – и понимал, что нужно было что-то делать. Что именно – не знал. Логичнее всего – да и правильней – было бы кивнуть и вернуться к работе. Проверить чертежи, кивнуть, поставить подпись – и отпустить её. Потому что я понимал одно – мы были одни. Не только в кабинете – на этаже. А это было тем, чего я всеми силами старался избегать.
После бала я приложил все усилия, лишь бы сделать вид, что ничего особенного не произошло. Чувства, которые она вызывала, пугали. Своей новизной, силой, тем, как неожиданно они пришли. А неожиданно ли, с другой стороны? Кажется, словно всё было понятно ещё тогда, в день, когда я впервые её увидел.
Я не умел всего этого. Нуждаться в ком-то. Показывать свою заинтересованность. Ухаживать. Демонстрировать, что человек мне важен. Меня это пугало, потому что такие порывы не поддавались логике. Их было невозможно объяснить, они не вписывались в мою тщательно расписанную — как по нотам — жизнь. И я бежал от этого. Так далеко, насколько позволяла ситуация, когда ты работаешь с объектом своих мыслей.
Беда в том, что эта девушка упорно не желала покидать мою голову. И, кажется, не только мою. Я заметил, какие взгляды на неё начали бросать другие. Оно и понятно – Фрейя, мало того, что итак была слишком хороша, так она ещё вздумала начать это подчёркивать. Наряды, причёски, макияж – она словно вышла на какую-то свою, женскую тропу войны. Я лично слышал, как парочка дизайнеров приглашала её на свидание. Не одновременно, конечно. В те минуты я ощутил резкое желание кого-нибудь уволить.
Ещё один феномен. Ревность. Она всегда была мне чужда. Я даже не знал, что такое чувство вообще существует – мне это казалось лишь мифом из книжек и фильмов. Но нет, оказывается, она есть. Да ещё какая. Когда я видел, как Фрейя заходила в офис – как всегда, одетая с иголочки и с неизменной улыбкой на лице – мне хотелось спрятать её от всего мира. Чтобы она смотрела только на меня, и все свои улыбки дарила только мне.
Это была болезнь. И мне очень хотелось вылечиться. Но я не знал, как. Поэтому, делал то единственное, что умел – закрывался. Прятался в свою раковину и надеялся, что пронесёт.
Но в тот вечер, когда Фрейя пришла в мой кабинет и села за другой конец стола, едва ли взглянув на меня, я понял – нет. Не пронесёт. Поздновато. Её игнор задевал меня даже больше, чем попытки других пригласить её на свидание. Потому что я мог тешить своё эго, когда она отказывала им, говоря себе, что это всё из-за меня. Но тут… почему так?